Про философию

Евгений Силаев

Мое понимание философии сформировалось, в основном,  на базе работ  П.Д. Юркевича (1), — его ученика, В.С. Соловьева (2), Г.Г. Шпета (3) и А.Ф. Лосева (4).

Я думаю, что эти философы заложили фундамент основных принципов и начал будущей философии XXI века.

Далее по тексту, цитаты из работ этих философов будут помечены соответствующим номером. Большое количество цитат объясняется просто: — «лучше чем они, я не напишу»!

Рассуждая о современной философии приходится учитывать, с одной стороны, нашу широкую информированность о самых разнообразных философских взглядах, как на «западе», так и на «востоке». У нас есть возможность интегрировать всю эту информацию в свои представления. А с другой стороны, происходит глобальная дифференциация и ревизия понимания самых фундаментальных  принципов и начал, основных понятий и категорий, в том числе, по той же  причине всеобщей информированности. «Ни одна эпоха не умела смотреть на себя так критически, не умела так жестоко осуждать себя, как наша эпоха: а это возможно в настоящее время особенно потому, что никогда еще закон обособления (спецификации ) не имел такого всестороннего применения к жизни и науке, как в наше время (1)».

Беда нашего времени в широкомасштабной подмене знаний — информированностью. Однако, «можно заниматься /конкретной/ наукою, не спрашивая об условиях ее возможности; для того, чтобы знать, нет нужды иметь знание о самом знании: в таком определенном направлении к положительному знанию мы можем не замечать тех последних условий, которые делают возможным, самое явление знания и которые лежат в идее как единстве познаваемого и познающего (1)». Но и знания, в конечном счете, могут быть бессмысленными, если используются, для достижения «тленных» приходящих целей, не совместимых со смыслом жизни Человека.

Я надеюсь, что в связи со сказанным выше, категория «СМЫСЛ», в современной философии будет осознана, как одна из важнейших, на равне с «БЫТИЕМ», «ИСТИНОЙ», «МАТЕРИЕЙ»… Смысл стихия неоформленная «… есть свет, и бессмыслие — тьма. Смысл в себе, в своей абсолютной природе, — абсолютен и не имеет очертания; это — стихия и бесконечная сила света (4)».

Именно потому, что так важен нравственный  аспект в философии, им нельзя пренебрегать в процессе познания истины. «Если добро, как такое, непременно должно быть истинным, то ясно, что истина по существу не может быть чем-то противоречащим и чуждым добру (2)».

Еще «…греческий философ Аристипп не любил математики за то, что она не говорит ни о добром, ни о злом, то как философ он был прав (1)».

Нравственное отношение к познанию истины в философии имеет значение фундаментального смысла, без которого, теряется сам смысл в ее понимании. «Дельфийское изречение, если оно шло от доброй силы, а не от Пифона, не могло внушать познания к себе как эмпирического хаоса, или как логической отвлеченности; оно должно было указывать на субъекта в третьем смысле, как истинно философского; он же определяется не в своей материальной пестроте и не в своей формальной пустоте, а в своем безусловном содержании, как становящийся разум самой истины. Следовательно, познай самого себя значит познай истину (2)».

Из этого «познай самого себя» и учитывая уникальные особенности  и неповторимость каждой человеческой личность, казалось бы естественно рассуждать о «абсолютном релятивизме» в философии. «Весь действительный мир, поскольку он существует для меня, то есть мною познается, есть непосредственно лишь мое представление, имеет, следовательно, значение субъективное (2)» Однако, «философия усиливается изъяснить явления предлежащего нам или открывающегося в нас мира из идеи и посредством идеи, если она рассматривает явления мира как откровения или воплощения мысли, если для нее идея есть источник, основа, закон и тип являющейся действительности, то в этом направлении она пытается уяснить и обосновать то миросозерцание, которого зачатки находятся во всякой человеческой душе и которое необходимо предполагается религиозною и нравственною жизнию человечества (1)». И далее: «…философия, как целостное миросозерцание, есть дело не человека, а человечества, которое никогда не живет отвлеченным или чисто логическим сознанием, но раскрывает свою духовную жизнь во всей полноте и целостности ее моментов (1)».

Очень важно для философии правильное понимание категории «истина». В.С. Соловьев рассуждает, что: « … истина есть сущее, или то, что есть, но мы говорим "есть" обо многих вещах; но многие вещи сами по себе не могут быть истиной, потому что если они различаются друг от друга, так что одна вещь не есть другая, то каждая в своем различии от другой не может быть истиной, ибо тогда истина различалась бы сама от себя или истина была бы не истиной, следовательно, эти многие вещи не могут быть самою истиной: они могут быть только истинны, т.е. поскольку все они причастны одному и тому же, которое и есть истина (2)».

Формально, можно говорить и о методе познания истины. «Несомненно, мы обладаем некоторым родом знания, достоверность которого безусловна и не подлежит добросовестному оспариванию; такое знание мы и должны взять исходной точкой при разрешении гносеологической задачи (2)».

Гуссерль называет известный критерий очевидности «Принципом всех принципов», и справедливо считает его основанием познания. Самое главное свойство, такого философского подхода, заключается а том, что  «Принцип всех принципов» не требует доказательства  и воспринимается, многими, как истина a priōri.  И в продолжении этих мыслей: — «Строго говоря, очевидность, в собственном смысле, имеет место только в области идеальной, как "усмотрение" сущности (например, что 2+1=1+ 2), где оно выступает в адекватной данности и где оно "разумно" в самом точном смысле. Это побуждает к дальнейшим важным различениям, из которых отметим только два, именно что касается, с одной стороны, сущности ("аподиктическое" усмотрение) и индивидуального ("ассерторическое" видение), а с другой стороны, адекватность в эйдетической области и неадекватность в сфере опыта (3

Но нельзя забывать, и что: — «Всякая отвлеченная формула имеет слишком растянутую границу, и нет возможности закрыть ее для мыслей-контрабандисток, которые вместе с несомненно законным всегда готовы провести и неоправданные на умственной таможне истины, и даже прямо фальшивые деньги – заблуждения (2)». Поэтому: «… положительная философия должна показать не только то, что в подлинной действительности разум находит самого себя и утверждает в себе истину, но она должна показать и как приходит к себе разум через путь уразумения (3)». И значит: «… только настоящее, подлинное е создает настоящую, подлинную философию, только идущий к истине приходит к ней …(2)». А основанием,  для такого философствования «… есть та бесконечность человеческого духа, которая выражается здесь в несогласии мыслящего ума поставить заранее какие-нибудь внешние границы или пределы своей деятельности, заранее подчиниться каким-нибудь предположениям, не вытекающим из самой мысли, не проверенным и не оправданным ею (2)».  И при этом, «…нельзя заключать, что философия заранее уверена и ручается в достижении безусловно достоверной истины; она может ее никогда не найти, но она обязана ее искать до конца, не останавливаясь ни перед какими пределами, не принимая ничего без проверки, требуя отчета у всякого утверждения (2)».

В конце концов «…только на высоте общего и целостного миросозерцания философия становится в уровень с обыкновенным человеческим сознанием, которое так неотразимо направлено к вечному …(1)».

 «Известно, что термин философия применяется в двух разных по объему значениях: им обозначают все наше знание или только некоторое специфическое определенное знание. Первое понимание было свойственно преимущественно античному миру, второе современному. И второе происходит из первого через его ограничение в отожествлении философии с метафизикой. Это случайное наименование: МЕТАФИЗИКА, однако, имеет свое строго определенное содержание, это, прежде всего, область принципов, начал, исходных пунктов, оснований (3)».

Философия является нам, как я понимаю, в трех «ипостасях».

I. Философия в каждый исторический период выступает, как «гармонизированное мировоззрение» определенного человеческого сообщества, которая, изначально, зародилась в «недрах» мифа. Причем «… философия, как целостное миросозерцание, есть дело не человека, а человечества, которое никогда не живет отвлеченным или чисто логическим сознанием, но раскрывает свою духовную жизнь во всей полноте и целостности ее моментов (1)». Философия, как мировоззрение Человечества —  это цельное абстрактное явление вне времени и пространства.

II. Философия, как наука (первая постоянно развивающаяся наука). Надо принимать во внимание, «… как трудно совместить полноту общечеловеческого сознания со строгостию и основательностию ученых выводов, это достаточно доказывает как история философии, которая в своих высших стремлениях обнаруживает колебание, неопределенность и ученую несостоятельность, так и история наук положительных, которые развиваются тем равномернее, чем менее желают они проникать в существо вещей и чем охотнее ограничиваются областию опыта (1)». В отличии от других наук, философия не дает «… наставления, как вести себя среди изменчивых явлений мира: философия ничего более не делает, как понимает уже происшедшую действительность, которая , всегда предполагается разумною (1)».

«По мере того как философия сводит идеальные моменты, познанные в явлениях мира, к единству начала, она оставляет ту прочную область частных исследований, где лишь на каждом шагу поддерживается воззрением, знание — привычкою, она поднимается на высоту целостного миросозерцания, куда воззрения и опыты доходят только в целом и общем, только в неопределенных и общих очертаниях (1)». Наука и философия должны  взаимодополнять друг друга,  развиваться гармонично.

Темпоральный образ, как метафора, отражает взаимодействия философии с естественными, абстрактными и гуманитарными науками, его  можно представить, как синергию в стиле джазовой импровизации симфонического оркестра, в котором, каждая наука — это определенный инструмент, а философия выполняет функции дирижера. Философ должен обладать способностью партитурного зрения и умением гармонизировать «музыкальные темы» разных наук в единое прекрасное произведение. Именно такими философами - дирижерами и были В.С. Соловьев, П.А. Флоренский, Х. Ортега-и-Гассет, А.Ф Лосев, С.С. Аверинцев, В.В.Бибихин.

Философия, как наука —  это всегда конкретное становящееся  явление, а значит и внутренне противоречивое.

III. Философия, как учение о истории философской мысли.

В моем представлении история философии оформляется в замечательный витраж, в котором, каждый философ является определенным цветным стеклом. Настоящий философ должен быть «прозрачен» для истины, Каждый философ «другой», но тот единый образ, который они творят, должен быть прекрасен. Можно любоваться красивым цветом и формой каждого стекла, но надо иметь достаточную широту внутреннего взгдяда, чтобы охватить образ всеединой истины, которая тысячелетиями формируется в философии.

Философия, как учение —  это конкретный непротиворечивый взгляд на  философию и ее историю, как науку, по состоянию на текущий исторический момент. Философия, как учение предназначена сформировать понимание философии. На базе такого понимания ее, можно заниматься изучением, а значит формировать новые понятия и новое понимание, как основания для дальнейшего изучения.

А закончить свои рассуждения, точнее компиляцию идей великих мыслителей, о понимании философии, хочу словами гениального академика Владимира Сергеевича Соловьева: «Так вот, если кто из вас захочет посвятить себя философии, пусть он служит ей смело и с достоинством, не пугаясь ни туманов метафизики, ни даже бездны мистицизма: пусть он не стыдится своего свободного служения и не умаляет его, пусть он знает, что, занимаясь философией, он занимается делом хорошим, делом великим и для всего мира полезным. (2