Снятие анафем

7 декабря 1965 года состоялось одновременное снятие анафем патриархом Афинагором в Истинбуле и папой Павлом VI в Риме.

Православную делегацию составляли митрополит Мелитон Илиупольский, архиепископ Иаков Американский, митрополит Афинагор Фиатирский и Хризостом Австрийский в сопровождении архимандрита Максима Агиоргусия и дьякона Варфоломея Архондониса.

В 11.10 в патриарший храм прибыла делегация во главе с кардиналом Лауренцием Сеханом. Одетые в парадные облачения, они были препровождены на солею. Патриарх, поднявшись со своего трона, обнял и расцеловал кардинала, архиепископа и других членов делегации. Кардинал сел на приготовленный поблизости трон. Когда наступило время чтения Евангелия, секретарь Святейшего Синода Гавриил зачитал с амвона совместное заявление папы и патриарха…

Архимандрит прочитал следующее:

...стираются также из памяти Церкви и прежние анафемы, ибо воспоминание о них мешает взаимному сближению и установлению любви... выражается сожаление по поводу грустных событий, предшествовавших анафемам и последовавших за ними; они стали результатом действия различных факторов, среди которых недостаток взаимного понимания и доверия, в конечном итоге приведшие к прекращению церковного общения....

После этого патриарх торжественно зачитал акт об отмене анафем. В 19.00 того же дня в храме Святого Духа в Константинополе была отслужена понтификальная месса, во время которой прозвучало торжественное славословие TE DEUM («Тебя, Господа, славим»).

Одновременно с этим

Председатель патриаршей делегации митрополит Мелитон прибыл в Рим в 16.00 7 декабря. На аэродроме его встретили представители духовной власти. В 20.30 делегацию проводили в собор Святого Петра, до отказа заполненный духовенством и народом. При входе митрополит облачился в мантию. В сопровождении кардинала Иоганна Виллебрандса, одетого в полное епископское облачение, митрополит и другие члены делегации вошли в храм и разместились справа от центрального алтаря, сразу же за представителями королевских домов. Служба началась в трогательно-торжественной атмосфере. Начался крестный ход, в котором участвовали 2399 членов Второго Ватиканского Собора, патриархи, кардиналы, архиепископы, епископы в литургическом одеянии, и, наконец, сам папа Павел VI, который вошел (до этого папу вносили на специальных носилках), облаченный также в белые архиерейские одежды, в позолоченной митре, неся в руках архипастырский жезл. Благословив народ, он поднялся на свой Престол». После прочтения четырех последних решений соборов секретарь папы архиепископ Перикло Феличи передал слово кардиналу Виллебрандсу, зачитавшему написанное на французском языке совместное заявления патриарха и папы. Вскоре началась понтификальная месса, в которой участвовало 24 иерарха. Затем митрополит Мелитон в сопровождении кардинала был подведен к трону папы, где кардинал Беа зачитал по-латыни папский указ об отмене анафемы («Ambulate In Dilectione» – «Ходите в Любви»), в котором выражалось сожаление по поводу многочисленных недоразумений в прошлом и выражалась надежда, что отмена анафемы сделает возможным установление полного единства. Затем, под гром аплодисментов, папа торжественно передал этот указ Мелитону, обменявшись с ним поцелуем мира. Все это транслировала папская радиостанция во все концы света. По окончании мессы папа принял в своей резиденции константинопольскую делегацию. Митрополит Мелитон, пользуясь случаем, заявил: «Сегодня для двух первых тронов Запада и Востока официально начался новый этап отношений, дающий им возможность постепенно преодолеть различия... Ты, как первый епископ Христианства и второй по очереди брат твой, Епископ Константинопольской, после свершившегося сегодня события можете первый раз за долгие века единым сердцем и едиными устами обратиться к людям, которые в Церкви и вне ее с болью ожидают благословения и мира.

 (Книга «Миротворцы»)

Совместная декларация:

…Благодарные Богу за то, что по благости и милосердию Своему Он дал им (папе и патриарху) встретиться на той священной земле, где смерть и воскресение Господа Иисуса совершили тайну нашего спасения, и где излияние Духа Святого породило Церковь, папа Павел VI и патриарх Афинагор I, твердо решили не упускать ни одной возможности к проявлению жестов, вдохновленных любовью, которые могли бы содействовать развитию начавшихся братских отношений между Римско-Католической Церковью и Константинопольской Православной Церковью. Они убеждены, что отвечают таким образом на призыв благодати Божией, ведущей как Церковь Римско-Католическую и Церковь Православную, так и всех христиан к преодолению разногласий, дабы они вновь стали «едиными», как молил о них Господь Иисус Своего Отца.

2. Среди препятствий, которые находятся на пути к братским отношениям доверия и уважения следует назвать прежде всего воспоминание о достойных сожаления решениях, поступках и инцидентах, приведших в 1054 году к отлучению патриарха Михаила Керулария и двух других лиц легатами Римского Престола, возглавляемыми кардиналом Гумбертом, подвергшимся в свою очередь подобному отлучению со стороны Коснстантинопольского патриарха и Синода.

3. В тот беспокойный период истории события эти не могли быть иными. Но сегодня, когда возможно вынести о них более здравое и уравновешенное суждение, необходимо признать, что чрезмерное значение, которое они приобрели позднее, было чревато последствиями, которые, насколько мы можем судить далеко вышли за пределы намерений и предвидений зачинщиков, чьи запретные меры касались лишь определенных лиц, но не Церквей и не были направлены на прекращение церковного общения между кафедрами Римской и Константинопольской.

4. Вот почему папа Павел VI и патриарх Афинагор I со своим Синодом, убежденные в том, что выражают общее стремление к правде и единодушное чувство любви своих верующих, напоминают завет Господень: «Итак, если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой» (Мф 5. 23-24) - и по обоюдному согласию заявляют:

а/ что они сожалеют об оскорбительных словах, о необоснованных упреках и осудительных жестах, которые как с одной, так и с другой стороны окрасили собою печальные события того времени или сопутствовали им;

б/ что они равным образом сожалеют и желают изъять из памяти и среды церковной акты отлучения, которые затем последовали и воспоминание о которых до наших дней служит препятствием к сближению в духе любви, и предать их забвению;

в/ что они скорбят о том, что дурные прецеденты и последующие события под влиянием различных факторов, прежде всего взаимного непонимания и недоверия, в конце концов привели к реальному разрыву церковного общения.

5. Папа Павел VI и патриарх Афинагор I со своим Синодом сознают, что этот жест справедливости и взаимного прощения недостаточен для того, чтобы положить конец разногласиям, как древним, так и недавним, все еще остающимся между Римско-Католической Церковью и Церковью Православной, и которые будут преодолены действием Духа Святого, благодаря очищению сердец наших, благодаря раскаянию в исторических ошибках и деятельной воле к достижению понимания и совместному выражению апостольской веры и ее требований.

Совершая подобный жест они уповают на то, что он будет угоден Богу, готовому прощать нас, когда и мы прощаем друг друга, и оценен всем христианским миром и в особенности всей Римско-Католичсской Церковью и Православной Церковью, как выражение искренней взаимной воли к примирению, как побуждение к продолжению в духе взаимного уважения, доверия и любви, диалога, который к великой пользе для душ приведет с помощью Божией к обновлению жизни, наступлению Царства Божия в полном общении веры, в братском согласии и участию в таинствах, соединявших нас в течение первого тысячелетия жизни Церкви.

Павел VI, папа

Афинагор I, патриарх

Свидетель снятия анафем архим. Амвросий (Погодин), один из представителей РПЦЗ на Втором Ватиканском Соборе, вспоминал:

«На самом последнем заседании Второго Ватиканского Собора произошло событие, оставившее у всех присутствовавших тогда большое впечатление: именно, Константинопольский патриарх Афинагор и папа Павел VI объявили в одинаковое время, что снимают друг с друга отлучения и объявляют недействительными те анафемы, которые Константинопольская и Римская церкви взаимно наложили друг на друга в 1054 г.

В Риме это происходило так: в базилике св. апостола Петра папа сидел на своем престоле. От его лица старший кардинал прочел во всеуслышание послание папы патриарху Афинагору, в котором папа выражает сожаление, что святая Константинопольская церковь была оскорблена его легатами; мы глубоко скорбим по сему поводу, «все отлучения и все анафемы, которые легаты наложили на патриарха Михаила Керулария и на святую Константинопольскую церковь, объявляются недействительными.»

Перед этим было прочитано вслух всему народу послание патриарха Константинопольского всесвятейшего Афинагора на имя папы Павла VI, написанное по-французски, в котором Константинопольская церковь объявляет, что «все отлучения и анафемы, которые были наложены на «нашу Сестру, Святую Римскую Церковь», объявляются недействительными и несуществующими».

После того, как оба послания были прочитаны, к папе подошел митрополит Мелитон, председатель Родосского Совещания православных епископов, важнейший представитель патриарха Афинагора. Он был одет в царскую золотую мантию и был сопровождаем двумя архидиаконами. Когда послание папы было прочитано, папа встал со своего места и, раскрыв, показал всему народу свою рукопись-письмо, украшенную золотом, точно золотые слова и должны были быть написаны золотом. Затем, свив ее, подал митрополиту Мелитону. Когда митрополит принял рукопись, поцеловав папе руку, папа обнял митрополита и обменялся с ним поцелуем мира. Митрополит был спиной к нам, поэтому мы не видели выражение его лица; но папа был лицом к нам, и в этот момент его лицо было такое трогательное, что справедливо можно было сказать, что это было лицо ангела... Трудно описать ту радость, то волнение, которое в это время овладело присутствующими, которых было десятки тысяч. Многие плакали, все аплодировали, как это делают итальянцы, а некоторые, опустившись на колени, воздевали руки к небу в выражении глубочайшей благодарности Богу за этот момент. Когда митрополит шел на свое место, его путь сопровождался овациями, даже, я бы сказал, большими, чем когда обычно шествует папа. Многие со слезами обращались ко мне, как к представителю православной церкви, говоря, что если только ради этого одного момента был созван Ватиканский Собор, то он был достоин и трудов, и средств, которых он стоил. Мы все чувствовали, что присутствуем при одном из замечательно трогательных и красивых моментов истории. И заметил я - не смею утверждать, что это было особое знамение или знак благоволения Божиего; может быть, это было только природное явление, - но была зима (был конец декабря), было холодно и тяжелые тучи нависли на всем небе; но в это мгновенье, когда папа вручил митрополиту Мелитону свое послание, сильный луч света прорвался через боковое окно базилики и солнце осветило папу и митрополита.

Русская Зарубежная церковь не признала действия патриарха Афинагора, считая, что патриарх обязан был нечто такое сделать лишь с согласия всех Православных Церквей, потому что дело раскола между Восточной и Западной Церквами касается всех Православных Церквей - это не только личные отношения между папой и Константинопольским патриархом. Мы, наблюдатели от Русской Зарубежной Церкви, получили по телефону распоряжение от наших церковных властей не присутствовать на происходившей церемонии взаимного снятия анафем между Константинопольской и Римской Церквами. Но мы, посоветовавшись между собой, сочли, что такая демонстрация была бы вредной для нашей Церкви, которую мы достойно представляли; наша демонстрация осталась бы, впрочем, и незамеченной: что значит отсутствие трех человек в массе десятков тысяч народа?!»

(Архим. Амвросий (Погодин) О чине принятия в Православную Церковь, историч. обзор).

 

В декабре глава Элладской Церкви Архиепископ Хризостом Афинский заявил, что Патриарх Афинагор не обладает властью действовать независимо от остальных Православных Церквей.

Я убежден, что ни одна другая Православная Церковь не повторит деяние Вселенского патриарха…

(Eastern Churches Review. Vol. 1, № 1 (Spring 1966) стр. 50).

Многие афонские монастыри прекратили поминать патриарха.

15 декабря Первоиерарх РПЦЗ митрополит Филарет (Вознесенский) обратился к «Его Святейшеству кир Афинагору Константинопольскому, Нового Рима и патриарху Вселенскому» с посланием следующего содержания:

Ваше Святейшество!

От святых отцов мы унаследовали завет, чтобы в Церкви Божией все совершалось законным порядком, в единомыслии и в согласии с древними преданиями. Если же кто-нибудь из епископов или даже предстоятелей автокефальных Церквей совершает нечто несогласное с тем, чему учит вся Церковь, то каждый член Ее может заявить свой протест. 15-е правило Двукратного Константинопольского Собора 861 года признает достойными "чести, подобающей православным", тех епископов или клириков, которые отступят от общения даже со своим Патриархом, если он всенародно проповедует ересь или учит оной открыто в Церкви. Таким образом, мы все являемся стражами церковной истины, которая всегда оберегалась заботой о том, чтобы ничто, имеющее общецерковное значение, не совершалось без согласия всех…

Если разделение наше с Римом первоначально получило свое определение в Константинополе, то впоследствии оно было принято всею Православною Церковью и стало делом всего православного мира. Ни одна Поместная Церковь в отдельности и, в частности, всеми нами издавна почитаемая Церковь Константинопольская, от которой наша Русская Церковь получила сокровище Православия, не может ничего переменить в этом деле без предварительного согласия всех. Более того, не можем мы, ныне правящие епископы, вынести и решений, которые были бы не согласны с учением живших прежде нас святых отцов, в частности, когда дело касается Запада - святителей Фотия Константинопольского и Марка Эфесского.

В свете этих принципов мы, хотя являемся младшим из предстоятелей Церквей, как возглавляющий автономную свободную часть Русской Церкви, почитаем своим долгом заявить решительный протест против акта Вашего Святейшества относительно торжественного заявление одновременно с Папой Римским о снятии отлучения, возглашенного Патриархом Михаилом Керулларием в 1054 году.

Мы слышали много выражений смущения, когда Ваше Святейшество пред лицом всего мира совершили нечто новое, неведомое Вашим предшественникам и противное 10 Апостольскому правилу при встрече с Римским Папой Павлом VI в Иерусалиме. Скажем прямо и не обинуясь: соблазн был велик. Мы слышали, что вследствие этого многие монастыри на Св. Афонской Горе отказались возносить имя Вашего Святейшества за богослужениями. Ныне же Вы идете еще дальше, когда решением Вашим и епископов только Вашего Синода Вы отменяете решение Патриарха Михаила Керуллария, подтвержденное и принятое всем Православным Востоком. Делая это, Ваше Святейшество поступаете несогласно с усвоенным всею нашею Церковью отношением к римо-католичеству. Дело не в той или иной оценке поведения кардинала Гумберта, дело не в каком-либо личном столкновении между Папой и Патриархом, которое легко исцелялось бы взаимным христианским прощением; нет - сущность вопроса в тех уклонениях от Православия, которые укоренились в Римской Церкви в течение столетий, начиная с учения о непогрешимости Папы, окончательно сформулированного на Первом Ватиканском Соборе. Заявление Вашего Святейшества и Папы справедливо признает акт "взаимного прощения" недостаточным для прекращения как прежних, так и более близких расхождений. Но этого мало: акт этот ставит знак равенства между заблуждением и Истиной. В течение столетий вся Православная Церковь справедливо веровала, что Она ни в чем не отступила от учения Святых Вселенских Соборов, в то время, как Римская Церковь приняла ряд несогласных с Православием новшеств в своем догматическом учении. Чем больше вносилось новшеств, тем больше углублялось разделение между Востоком и Западом. Догматические уклоны Рима конца XI века не содержали еще тех заблуждений, которые прибавились позднее. Поэтому отказ от взаимных прещений 1054 года мог бы иметь значение в ту эпоху, а ныне - он служит тоько свидетельством пренебрежения важнейшим и главным, а именно, объявленными после того новыми, неизвестными древней Церкви учениями, из которых некоторые, будучи обличены Святым Марком Эфесским, послужили причиной тому, чтоб Флорентийская Уния была отвергнута Св. Церковью.

Заявляем решительно и категорически:

Никакое соединение с нами Римской Церкви невозможно, пока она не откажется от своих новых догматов, и никакое молитвенное общение с нею невозможно восстановить без решения всех Церквей, которое, однако, не представляется нам возможным, пока не освободится Церковь Российская, ныне принужденная жить в катакомбах. Возглавляемая ныне патриархом Алексием иерархия не может выражать подлинного голоса Русской Церкви, ибо она находится в полном подчинении у безбожной власти, выполняя ее волю. Несвободны и предстоятели некоторых других Церквей, находящихся в коммунистических странах.

Поскольку Ватикан является не только религиозным центром, но и государством, и оношения с ним, как явственно показало последнее посещение Папой Объединенных Наций, имеют и политическое значение, нельзя не считаться с возможным влиянием безбожных властей на иерархию плененных Церквей в ту или иную сторону в вопросе о Римской Церкви.

История свидетельствует нам о том, что переговоры с инославными при условии давлений политических обстоятельств никогда не приносили Церкви ничего, кроме смуты и разделения. Поэтому мы считаем необходимым заявить, что наша Русская Церковь заграницей, как, несомненно, и Русская Церковь, ныне находящаяся в "катакомбах", не согласится ни на какие "диалоги" о догматах с иными исповеданиями и заранее отметает всякое соглашение с ними в этом отношении, признавая возможность восстановления с ними единства только если они полностью восприимут православное учение в том виде, в каком оно доныне хранилось Святой Соборной и Апостольской Церковью. Пока этого нет - прещения Патриарха Михаила Керуллария сохраняют всю свою силу, и снятие их Вашим Святейшеством является актом незаконным и недействительным.

Разумеется, мы не против благожелательных отношений с представителями иных исповеданий, поскольку при этом не предается истина Православия. Поэтому наша Церковь в свое время приняла любезное приглашение послать наблюдателей на Второй Ватиканский Собор, подобно тому, как она посылала наблюдателей на Протестантские конференции Мирового Совета Церквей для того, чтобы иметь из первых рук осведомление о работе этих собраний безо всякого участия в их суждениях. Мы ценим доброе отношение к нашим наблюдателям и с интересом изучаем их подробные доклады, свидетельствующие о наступлении значительных перемен в Римской церкви. Мы будем благодарить Бога, если эти перемены послужат делу приближения ее к Православию. Однако если Риму надо много менять для возвращения к "выражению веры апостолов", то Православной Церкви, сохранившей эту веру доныне неповрежденной, менять нечего.

Церковное предание и пример святых отцов учат нас тому, что с отпавшими от Православной Церкви не ведется диалога. К ним всегда обращен скорее монолог церковной проповеди, в котором Церковь призывает их к возвращению в ее лоно через отказ от всякого учения, несогласного с ней. Подлинный диалог подразумевает обмен мнениями, допускающий возможность переубеждения его участников для достижения соглашения. Как видно из энциклики "Экклезиа суам", Павел VI понимает диалог, как план нашего присоединения к Риму или восстановления общения с ним помощью какой-то формулы, оставляющей, однако, без всякой перемены его вероучение и, в частности, его догматическое учение о положении Папы в Церкви. Но всякое соглашение с заблуждением чуждо всей истории Православной Церкви и Ее существу. Оно могло бы привести не к единомысленному исповеданию истины, а к призрачному внешнему объединению, подобно соглашению разномыслящих протестантских объединений в Экуменическом движении. Да не проникает такая измена Православию в нашу среду. Мы усердно просим Ваше Святейшество положить предел соблазну, ибо избранный Вами путь, если и привел бы Вас к единению с римо-католиками, то вызвал бы разделение в православном мире, ибо, несомненно, многие и из Ваших духовных чад предпочтут верность Православию экуменической идее компромиссного объединения с инославными без полного их единомыслия в истине.

Испрашивая св. молитв Ваших, остаюсь Вашего Святейшества покорный слуга

Митрополит Филарет.

Председатель Архиерейского Синода

Русской Православной Церкви заграницей

(Пр. Русь, № 3, 1966).

28 декабря Патриарх Московский и всея Руси Алексий направил Афинскому Архиепископу Хризостому телеграмму следующего содержания:

Нами получена телеграмма Святейшего Константинопольского Патриарха Афинагора с извещением о решении снять анафему, наложенную Патриархом Михаилом Керуларием на легатов Римского Престола в 1054 году. Этот акт рассматривается нами как действие Поместной Церкви Константинопольской, обращенное к Церкви Римской, которое для всей Полноты Православной Церкви богословского значения не имеет, ибо разделение Церквей Католической и Православной слишком глубоко и для преодоления его в настоящее время нет соответствующих оснований. С братской любовью сердечно приветствую Ваше досточтимое Блаженство. Патриарх Алексий.