Главная » Общинная жизнь » Беседа на тему: «Критическое мышление «ветхого» и «нового» человека» Часть 3
 

Беседа на тему: «Критическое мышление «ветхого» и «нового» человека» Часть 3

Участники: Александр Польшин, Евгений Силаев, Юрий Юрченко

Часть 3

Женя: Вот как раз это – момент задуматься, называется критическое мышление. Можно задуматься об отношениях с Богом абстрактным, можно построить обряд поклонения этому Богу. Можно построить свою жизнь на основании такой веры в абсолютного Бога-Демиурга и это будет критично, самокритично и т.д.

Переход к «новому» человеку и его критическому мышлению начинается с его понимания – во что же все-таки он верит реально.

 Юра: И тут не критическое мышление помогает это осознать. Критическое мышление не может помочь открывать мне Бога, в лучшем случае выстраивает какую-то систему ценностей.

Женя: Я возражаю. Критическое мышление «нового»  человека позволяет ему осознать себя как «нового»  человека. До тех пор, пока моя вера не осознанная, в ней всегда есть опасность превратить даже веру и общение с Господом Иисусом Христом в ветхое критическое мышление и т.д.

Юра: Женя, обрати внимание, ты тут перескакиваешь. Мы заговорили о том, что «ветхий» человек может принимать для себя веру в Бога и может на основе критического мышления своего выстраивать некую систему: ценностей, отношений и т.д.

Женя: Да, построить свою жизнь.

Юра: Да, но она остается ветхой. И я утверждаю, что для этого «ветхого» человека его критическое мышление не поможет ему прорваться выше, а ты начал сейчас говорить о критическом мышлении «нового»  человека, это совсем уже другое. Еще раз, я утверждаю, что само по себе критическое мышление не помогает.

Саша: Да, это принципиально важно.

Женя: Я только один момент. Твоя жизнь не возможна без мышления. Твоя жизнь не может измениться, если твое мышление не будет критическим. Разорвать их нельзя, нельзя твою жизнь оторвать от мышления. Это происходит вместе, и вера твоя связана с мышлением и жизнью, это все одно, что называется — человек.

Юра: Я говорю о переходе! Я о другом.

Женя: А тут я сразу согласился, безусловно – от «ветхого» человека перейти к «новому» невозможно просто с помощью критического мышления.

Саша: Вот, вот, поскольку исходное мышление наше «ветхое», и оно не дает никакой возможности этого перехода.

Женя: Оождение, любое начало — оно таинственно. Причем таинственно в полном абсолютном смысле этого слова. Т.е. нам своим умом, мышлением, разумом и т.д. познать это начало невозможно, нереально, это тайна. Вот этот переход, рождение во мне «нового»  человека, который осуществляется Духом Святым с помощью Господа Иисуса Христа, в этом моменте есть какой-то момент избранничества, но при этом он требует моего стремления, моего неудовлетворения своей «ветхостью», причем даже «ветхостью» в своей вере «ветхой», в своем образе жизни «ветхом».

Саша: Я бы еще так сказал, что все те мучения Иова, которые он испытывает, это мучения «ветхого» человека, который хочет выпрыгнуть из своей «ветхости», и это становится возможным тогда, когда опять же инициативу проявляет Творец. Когда Творец проявляет инициативу,

Женя: А человек отвечает на нее. Тот ее проявляет непрерывно, но мы не всегда не нее реагируем.

Саша: И когда это мучение, стенание, опыт покинутости, когда Иов дошел до предела своих возможностей, Бог отвечает. И вот это прикосновение к новой жизни, к тому, что новая жизнь есть, удовлетворяет Иова. Но выпрыгнуть, даже человеку такого титанического порыва, как Иов, все равно его собственных сил не хватает. Он понимает, что и его друзья говорят не про то, и все говорят не про то, потому что говорят свое правильное, верное, но «ветхое».

Юра: Можно ли из этого сделать вывод, что подобного рода интимность события, как говорит Женя, рождения как тайна, это событие, которое однозначно связано с двумя личностями: Бога и человека, и соучастие иной личности здесь практически невозможно.

Саша: Сам момент соития и зачатия – да, это сугубо интимная, личная вещь, а вот приготовиться можно и надо в общении потому, что нужно же быть готовым принять эту новую жизнь.

Женя: Я могу дополнить. Дело в том, что безусловно этот переход от «ветхого» человека к «новому» таинственно происходит по инициативе Господа, когда он чувствует внутреннюю готовность, согласие человека на этот переход и т.д., но при этом влиять может и третий человек, скажем новый человек через которого Господь может влиять на меня.

Юра: Причем влиять Он может только на человека, на подготовительную реакцию его.

Женя: Господь может выбрать Сашу, как «нового»  человека, и может влиять на меня. Это тоже воздействие на меня Бога, это тоже мои отношения с Богом, но в которых участвует иной, как посредник.

Саша: Это и есть наше соучастие в Божьем промысле, чтобы в каждом родился свой «новый» человек.

Юра: Это приводит к следующему выводу, что мое соучастие в рождении «нового»  человека в моем ближнем возможно, но это настолько тонкий и очень внимательный для мня процесс, в котором я четко должен следовать абсолютному подчинению Божьей воле, и что Он от меня хочет. Как только я сюда вношу что-то свое, это мешает этому процессу.

Саша: Конечно, и тут, когда и у меня появляется такое желание и вдохновение, то я так и чувствую, что мне нужно внимательно слушать другого человека и самого себя держать в узде, чтобы не начать от себя его учить.

Женя: О, вот мое методическое заявление, полностью в соответствии с требованиями Юрия Владимировича. Оно заключается в чем, вот вы говорили, и я в этот момент почувствовал в своей душе, что, если я действительно ощутил себя в какой-то момент времени новым человеком и вот это ощущение присутствия живого Иисуса Христа в моей жизни, оно уже дарует мне ощущение жизни в Царстве Божьем. И вот тогда, продолжая общение с другим человеком, и ощущая в душе Царствие Божие, я могу надеяться, что каким-то таинственным образом вот эта аура, мое состояние человек тоже почувствует. Он может еще не понимать, но у него уже есть возможность почувствовать. Потому что в душе у него есть потенциальный новый человек, есть в душе это внутреннее чувство.

Юра: А вы знаете, что мне открылось сейчас?

Женя: О, процесс пошел, слава Тебе Боже!!!

Юра: Чем дальше, тем больше давно понимал, что в отношениях с Богом и понимание в этих отношениях окружающего мира нет ничего четко разделенного: это такое это другое. И чем глубже я туда погружаюсь, тем больше я вижу эту глубину взаимосвязей и абсолютное отсутствие разделенности, что это можно, а это нельзя, это делать, а это не делать. Потому что речь идет совершенно о другом. Речь идет не о разделении и отделении, а речь идет о своевременности, о наполненности, о сущности, о Духе. Т.е. здесь нет такого момента, что можно сказать — для того, чтобы у другого человека открылся Господь, ты к нему подходить не должен — это чистые отношение его с Богом. Нельзя такого сказать. Также точно как и нельзя сказать, что ты должен ходить и долбить этого человека постоянно, чтобы он к Богу открылся. И человек теряется, а что же мне делать. И оказывается, что решение этого вопроса на совершенно другом уровне происходит, да. Нет противопоставлений.

Женя: Вот это переход. То, что до этого ты говорил, это критическое мышление «ветхое», а тут ты перешел на новый уровень, уже критическое мышление «нового»  человека.

Юра: Правильно, оно наполнено уже совершенно другим переживанием. И не додуманным переживанием, а каким-то открывающимся переживанием.

Женя: Нет, надуманным по тому, что открылось. Потому что выразить себя ты можешь только тем, о чем ты подумал.

Саша: Ну вот поэтому же я и подбираю слова, подбираю выражения, потому что одну и ту же мысль можно сказать и так, и так, и так. Но я подбираю так, как это будет звучать, чтобы Его голос там тоже присутствовал. Потому что с точки зрения литературы или логики, или еще чего-то, ну и так можно сказать и это будет правильно, и это, и это. С точки зрения человеческого разумения ничто не пострадает, а вот для присутствия Его голоса есть только один вариант и я должен его уразуметь.

Юра: Почему, я думаю, успешен был о. Александр Мень во внешнем видимом мире, казалось бы, и при этом до людей доходило что-то. Он не отделял их сферу жизни, сферу их интересов, он ее вбирал в себя и, преображая, возвращал им это же, но как-то совершенно иначе. И они смотрели на знакомое под другим углом, они его понимали. Вот это методика новой работы с миром, в котором ты живешь, видимым ветхим миром, от которого ты не отделяешься, не отторгаешься и не кричишь, что он пропадает в тартарары.

Саша: Я вспомнил, у о. Александра есть книга о богослужении, которая называется «Небо на земле». Т.е. он говорит, что небо присутствует на земле, это то, что мы вчера говорили, это в этом, это там же. Это выражение «небо на земле», после этого мне самому стало дико разделять на «ветхое»-земное и «новое»-духовное-небесное, и говорить, что отсюда я должен перейти туда. О. Александр все мои фантазии взял и изничтожил. А вообще-то, по моему представлению, он входил в человека вместе с Иисусом. Потому что, изменить человека невозможно, никакими нотациями поменять невозможно, его можно только принять таким какой он есть, и в нем найти вот те, как раз, маленькие проявления вот того странного, непонятного, необычного, с которым он сталкивается, память о котором у него вообще-то есть, но он их не понимает, не может истолковать и прочее. И дать ему это толкование.

Юра: Знаешь, мне кажется, как тут методика работает. Если во мне пробужден новый человек, то он, глядя на другого человека, он на «ветхого» человека реагирует очень просто – а, ну, это я знаю, это мне знакомо, но мне интересно в тебе найти вот то, за что я могу зацепиться, «нового»  с новым. И вот это, по сути, и есть то, что называют - я не вижу твой грех, я его убираю. Это может мешать, но «новый» человек может реагировать на это с пониманием. Он сейчас раздражен и я понимаю почему, он сейчас вредный, и я понимаю почему он вредный, но мне достать нужно что-то иное и «новое», если удается, конечно.

Саша: Раньше мне казалось, что понимать другого человека – это очень важно и без этого никак не обойтись. Сейчас я думаю, что дело не столько в понимании, а именно вот в этом слове – в принятии. Потому что понимание – это некая отстраненность. Я вот здесь – понимающий, а он там, который себя не понимает. Моим пониманием мы разделены. С одной стороны, это важно, чтобы самому не упасть в то болото, где он барахтается. Поэтому мое понимание меня отделяет, трезвеет, и я начинаю действительно понимать, что человек в болоте, и что я туда не хочу.  Но с другой стороны, возвращаясь к тому, что я помочь хочу, что человек мне важен, дорог и я помочь ему хочу, то я все же не прыгаю к нему в болото, и не кричу, вот, я сейчас помогу тебе выбраться. Он не будет выбираться, потому что для него это не болото. Для него это жизнь и все прочее, и никуда он выбираться не думает. А вот поменять его мышление и представления о том, где он находится – в этом проблема. Ведь ему кажется, что он живет в райской жизни, а на самом деле он в болоте. Попробовать это поменять я могу только лишь приняв его условия, так сказать, условия игры – его мышление, его представление, не отождествляясь, не соединяясь с его мышлением и его представлением, а храня вот эту разницу, которую я уже завоевал.

Юра: Я согласен с тобой, что принятие лучше определяет суть вопроса, я это имел ввиду, но ты лучше сформулировал это.

Женя: Мне очень понравились рассуждения Саши о слове «принять человека» и полностью согласен, Юра, что ты говорил, все так и есть. Я хотел бы предложить другой образ мыслей об этом же принятии. Для меня принятие другого человека – это значит объединение с ним в одной жизни, но, как Саша правильно сказал, не отождествление с ним, не слияние. Но мы с ним в этот момент начинаем жить вместе как одно, я его принял в себя. Раз принял в себя, то он уже есть во мне, мы с ним одно. Вот что значит «принял», мы с ним «одно» и живем теперь вместе одной жизнью, и если я даже не буду заниматься его перевоспитанием, влиянием на него, а просто буду жить с ним, то, так как у меня есть что-то другое, а мы живем вместе, то это уже не может не влиять на него. И тут есть опасность того, что это может и на меня точно также влиять и поэтому — кто сильнее. Поэтому я, принимая другого, должен постоянно следить за собой, за состоянием своего духа, за присутствием Господа, а без этого вообще нечего соваться. Тут уже начинается самое интересное и самое важное. Но что интересно — не перевоспитание, не изменение, не мое это дело. Этим Господь пусть занимается — и его душой, его грехами, а моя задача — жить с ним вместе, переживать с ним.

Юра: У меня родился маленький критерий. Он звучит так, если я четко ощущаю, что сейчас у меня в душе нет присутствия Христа – не подходи к человеку.

Далее следует отступление в виде рассказов о своих практических опытах по реализации новых реакций и проявлений. Эти опыты рассказывают Юра и Саша, Женя участвует и дает комментарии.

Саша: Женя, вот то о чем ты перед этим говорил, я вспомнил, это, по-моему, у Теяра-де-Шардена есть выражение — «Божественная среда». Вот мы, общаясь, создаем «Божественную среду», в которой прорастают вот те моменты, когда возникают неожиданные мысли, …. Для меня содержанием моей внутренней работы являются воспоминания непонятных ранее мне моментов, когда новая жизнь меня касалась, проявлялась, а я становился в удивлении – да что это такое, да к чему это, да как это? И вот потом, когда начинаешь понимать, к чему это и какой смысл этого, который теперь мне понятен – это и есть создание этой среды

Юра: Я хотел бы обратить наше внимание на интересную вещь. Заметили ли вы, что мы начинали наши встречи, ставя совершенно другие цели и задачи. Мы начинали с вопроса о критическом мышлении. А сейчас добрели до вот такого, когда мы говорим о создании «среды Божественной», и я понимаю, что на самом деле мы нашли для себя еще одну интересную форму, в которой мы ощущаем Христа живого между нами, которая теперь уже воспринимается мной ничуть не хуже общинной формы. Их нельзя сравнивать, но мне кажется, что рождается еще одна форма, хотя мне казалось прежде, что лучше общинной формы уже ничего быть не может, но Господь, оказывается, может, Он все может.

Женя: «Человекам это невозможно, Богу возможно все»

Юра: Я хотел поделиться. Саша ты упомянул об о. Александре и его книге «Небо на земле» о богослужении и я подумал о том, что у меня сейчас серьёзный кризис отношения к богослужению. Потому что раньше я спокойно через о. Онуфрия воспринял максимальную наполненность богослужением. Затем я потерял понимание важности богослужения и о. Александр Шмеман мне вернул восприятие сущности Таинства Литургии. Но последнее время на службах идет акцент «надо, надо» и у меня это вызывает противоречие, и я теряю смысл регулярного посещения богослужения. Я пропустил два воскресенья совершенно осознанно – что значит «надо», я не понимаю этого «надо», здесь другое. Этот кризис я сейчас не преодолел, и я не знаю, как его преодолевать.

Саша: У тебя по-своему, а у меня по-своему, но процесс аналогичный. Я долго себя заставлял и искал разные способы, чтобы на богослужении поддерживать в себе вот это ощущение жизни, соучастия, благодатности. А потом я почувствовал, что уже эти мои силы и возможности закончились и я ничем не могу это поддерживать. И в конце концов, после того как я еще походил «через силу» на богослужения, потому что «надо», я понял, что это уже граничит то ли с обрядоверием, то ли с лукавством. Я понимаю, что это общая проблема всех богослужений, даже при том, что священник, как человек, может быть очень хороший и духовный.

Юра: Вы не ощущаете такого вот чувства, я потихоньку ощущаю чувство, которое рождается внутри меня, как чувство проявления некоей реформации в моей церковной жизни.

Саша: Это так и есть

Юра: Богослужение теряет ту наполненность и осмысленность, а входит сюда Евангелие и мои личные отношения со Христом через Евангелие и другие моменты.

Саша: То, что я писал в своей статье, на которую о. Иван так отреагировал, скорее всего, это связано с недоразумением, потому что православное богослужение не менее боговдохновенно и благодатно, чем все остальные. Я верю, что также благодатно и боговдохновенно богослужение протестантов, католиков, лютеран и всех остальных, потому что там присутствует живой Христос, а реформация заключается в перемене отношения, перемене приготовления к тому, кто есть кто.

Юра: Я думаю, что реформация больше связана с понятием «ветхого» и «нового»  человека. Очень серьезное количество «ветхого» оказывается внутри церковного и реформация жаждет «нового» . Она не столько жаждет перемены формы и обряда, сколько жаждет смысла.

Саша: Многие писали, и о. Александр Мень в том числе, о том, что в церковь проникли не элементы даже, а целые пласты языческого богопоклонения и в этом смысле церковь действительно стала церковью «ветхого» человека, языческого человека. И когда душа это чувствует, то и хочется этой реформации, т.е. возвращения к тому исходному смыслу богослужения и Церкви вообще, как таковой, которую Иисус заповедал, а не перемены того, чтобы иконы убрать или еще чего-то.

Юра: Мне нравится акцент, который вносит о. Петр Мещеринов через переводы Тарстегена, Вайгеля, первореформаторских отцов. Он говорит о том, что проблема в церкви существует, проблема обрядоверия и проблема взросления в христианстве. Так вот это новое переживание позволяет выявить новое ощущение, не меняя своего местоположения в церкви. В этой связи абсолютно бессмысленно искать церковь, в которой комфортней, священника, который лучше и т.д. Это не решение по сути, чуть лучше, чуть хуже — это важно пока ты не повзрослел в церкви. Важно пробуждение в себе этого «нового»  и согласование с той формой, в которой ты находишься, в том или ином виде.

Саша: еще я могу сказать, что «Божественная среда» может существовать в любых, приемлемых для нее конечно, формах. То, что церковь, как форма для «Божественной среды» вполне приемлема, я не сомневаюсь.

Не хватает только самой этой «Божественной среды». Она оттуда ушла, или уходит, или осталось крайне мало по вполне понятным причинам, исторически выявленным. Даже сами православные богословы эти причины знают.

Юра: По сути наша община — это малая реформаторская церковь. Это не новая тема. Волны такого движения появлялись в церкви регулярно и в разное время на это реагировала церковь по-разному, иногда очень жестко.

Саша: В этом смысле чувствовать себя какими-то первооткрывателями не стоит. У меня было какое-то время такое ощущение и легкий ужас от мысли, что неужели никто, кроме меня, не понимает. Но потом я успокоился и наоборот понял, что мы укоренены в этой традиции, мы ее не изобрели и не мы основатели. Эта традиция идет от самого Иисуса, от Него и она существует.

Юра: Традицию, я считаю, нет никакого смысла менять.

Саша: Традицию не в смысле формы, а традицию вот этой новой жизни в церкви. Церковь, как среда новой жизни, вот же как это задумано было. И оно так существовало, церковь как среда новой жизни, в которой она создается.

Юра: Только одно слово. В этом скорее всего реализуется обетование Христово. Который говорит, я знаю, что будет церковь, как пишет о. Александр Шмеман, «вечно изнемогающей, в своем земном странствии, но врата ада ее не одолеют». В ней всегда будет шанс для новых всплесков, но победить ее уже невозможно.

Женя: Я сейчас как раз, когда Саша заговорил о традиции, хочу в подтверждение этого сказать. Я вдруг сейчас понял, что если с этой точки зрения посмотреть на Евангельский текст, то вообще-то говоря там вот такие встречи как наши и подобные они много-много раз описываются, когда люди, благодаря Господу, благодаря Его присутствию, проводят вот такие встречи. Проводят такое общение в присутствии Господа Иисуса Христа, когда они высказываются, говорят, общаются и рядом с ними присутствует Господь. Вот собственно, я считаю, то первое начало с которого начинаются в том числе и такие как наши встречи и община.

Саша: Конечно, это же и есть то, что Иисус это создал, сотворил такое, а Павел, Павел просто продолжает, он делает это в присутствии живого Христа.

Завершающие молитвы

Беседа состоялась 06/03/2018