Опыт христианской общины

Александр Польшин

Церковь и Община

В первохристианский период Церковь как «собрание», как «экклесия», и община были «одно в другом», не были отделены одно от другого. В последующие времена происходит разделение на собственно Церковь, дающую таинства спасения, и общину, где осуществляется практика приобретения сил для христианской жизни человека в повседневности. То есть и Церковь, и община вырабатывают собственные формы для осуществления своих специфических функций. В частности, общинами являются различные монашеские объединения, братства и ордена.

Здесь следует все же дать более конкретное определение того, что я понимаю под термином «Церковь» и термином «община». Ведь и то и другое составляют люди, часто одни и те же люди. В чем тогда специфика?

«Церковью» я называю общину, существующие в Литургии, вокруг Чаши – это литургийная община. «Общиной» я называю общину, существующую вокруг Евангелия, молитвенно читающую и размышляющую о Его Слове – это евангельская община. В первохристианские времена обе эти общины были едины – в пространстве, во времени и по составу. В наше время они могут отличаться по этим параметрам, но все равно они едины и дополняют друг друга. Причем, сначала составляется евангельская община, а потом она осуществляет себя в Литургии и Причастии. Церковь «в целом» и есть единство и взаимодополнительность евангельской и литургийной общин.

Одним из начальных условий для Литургии, по о.А. Шмеману, является «собирание себя в церковь» – составление эклессии, то есть единства «народа Божия». Для того, чтобы быть в Литургии, уже требуется иметь опыт переживания единства, переживания себя в Церкви. А как я могу собраться в Церковь, если я не имею опыта переживания единства, общности, где-то до того, как я прихожу на Литургию?

Конечно, придя на Литургию как единичный человек, в процессе Литургии, я могу пережить некое единство Церкви. Но это переживание будет по своей сути мистическим переживанием, связанным с духовным по своей природе откровением. А человеку обязательно нужен опыт земного, реального переживания конкретного единства с другими людьми. И таким местом земного переживания является община.

Община имеет две функции: с одной стороны она дает начальный опыт переживания единства, который далее востребован в Литургии, и с другой стороны, она углубляет и индивидуализирует тот опыт мистического переживания единства, которое открывается в Литургии, вновь придавая ему опору земного, реального опыта.

Таким образом, Церковь и община взаимодополнительны. Хотя говорится, что «никто не спасается в одиночку», тем не менее, церковная реальность такова, что все равно человек остается один, отделенным от других людей. Церковная служба, Литургия не дает конкретных поводов для того, чтобы почувствовать друг друга взаимодействующими, если во мне еще нет опыта реального переживания восприятия других людей как «общих» со мной в «эклессии». В тот момент, когда возглашают «полюбим друг друга» и мы как бы открываемся друг другу со взаимной приязнью, то это лишь общее переживание мистического плана, часто не имеющее продолжения в реальном взаимодействии после Литургии.

Очевидно, что Церковь – это то, что существует всегда, а не только в моменты Литургии, Формой такого существования после Литургии, или продолжения Литургии в дальнейшем времени, является общинная жизнь, в которую человек уходит после Литургии и из которой он потом может вновь естественно войти в Литургию. Эта взаимодополнительность не оставляет человека вне церковной жизни, не оставляет ничего из его жизни, что было бы не воцерковлено.

Таким образом Церковь и община являются средствами воцерковления всех сторон жизни человека, поскольку и там, и там человек приобретает опыт пребывания в Божьем присутствии. Но со своими специфическими особенностями, своими формами и акцентами, со своими особенностями индивидуальной глубины этого опыта. И в Литургии, и в общине освящаются все стороны человеческой жизни и всего его существа.

О том, что сама по себе Церковь, как богослужение и таинство, не в состоянии воцерковить и охватить все стороны человеческой жизни и его существа, это факт, известный с самого начала Церкви. Сейчас этот факт становится очевидным еще более, еще более отчетливым. Поэтому необходимость воссоздания полноты Церковной жизни в виде богослужения и общинной жизни, возвращает нас к уже известному решению этой проблемы, но на новом уровне и с новым пониманием значимости каждой из составляющих частей воцерковления всего человека и всей его жизни.

Взаимодополнение осуществляется через взаимодействие между Церковью и общиной.

Первым аспектом отсутствия идеального согласования между церковью и общиной является тот факт, что каждая из этих частей тяготеет к самодостаточности. Церковь стремится в самой себе создать способы удовлетворения того, что требуется человеку в его отношениях с Богом, как в мистическом, таинственном плане, так и в земном, реальном плане жизни. С другой стороны община также пытается в своем мистическом опыте присутствия Иисуса среди общины, найти средства, чтобы удовлетворить человека в его стремлении быть причастным к тайне Божественной жизни и быть в реальном взаимодействии с Ним. Но каждая из них, и Церковь, и община, обладает своей спецификой, не сводимой к тому, что может другая часть.

Нигде как в Литургии, в Евхаристии, мы не встречаемся самым реальным, самым земным образом с живым Иисусом в виде пресуществленного хлеба и вина. Одновременно это предельно реалистичное взаимодействие и в то же время – предельно мистическое. И в общине встреча с Живым Богом, прикосновение к Его присутствию не мене реально и не менее мистично. Но в каждом случае есть свой смысл и своя специфика (проповедь в Литургии есть элемент общинной жизни), которую человек постигает, понимая, что одно невозможно без другого, что одно раскрывает другое и направляет человека дальше, к еще большему постижению этой тайны, к еще большему вхождению в глубину общения с Богом.

Противоречие между общиной и церковью обусловлено тем, что и там и там человек еще остается природным родовым человеком. Так как община и Церковь являются Богочеловеческим объединением людей, то в той степени, насколько в общине и Церкви человек открыт «новой жизни», настолько уходят все противоречия между ними.

Но «новая жизнь» – это цель, к которой мы идем, а исходное наше состояние – природное, родовое состояние. Родовая компонента приводит к тому, что в той или иной форме, грубой или утонченной, противоречия и конфликты между Церковью и общиной присутствуют. Только вхождение в сознание «новой жизни», сознание того, что целью и Церкви, и общины является «новая жизнь», а не выяснение отношений между Церковью и общиной, только это и является залогом того, что противоречия будут сниматься и устраняться

Церковь – мистико-практический путь спасения.

Община – практико-мистический путь к вхождению в Церковь и продолжения «быть Церковью» в повседневности.

Таинства Церкви действенны и без понимания человеком сути таинств. Поэтому он может быть в Церкви и не имея опыта изменения себя.

В общине без практики изменения себя невозможно продолжать ходить в неё. Без опыта своих изменений теряется смысл пребывания в общине. Просто «присутствовать» можно из-за интереса к новым впечатлениям, но потом впечатления становятся однообразными, так как никаких внешне эффектных событий в общине не происходит, и интерес угасает.

Церковь в таинствах более, чем община, снисходит к слабости человека, к его склонности оставаться без изменений, так как её таинства действенны и без этих изменений в человеке.

Община более жестко требует от человека усилий по практике изменений. Да и сам человек, в силу своей ленивой натуры, не захочет тратить время и силы на то, что ничего ему не дает, и без чего он все равно может быть христианином. Эта особенность общины – не быть обязательной частью индивидуальной христианской жизни – позволяет общине заниматься своим делом, а именно: получением индивидуального опыта изменений своего понимания христианской жизни и практического опыта таких изменений в своем поведении. Поэтому община и не должна стремиться быть «престижной», чтобы не подпитывать самолюбие и гордыню.

Некоторые этапы развития общины

Начальный или нулевой этап общины – обсуждение различных богословских и философских вопросов в форме диспутов и споров, столкновения мнений с горячим желанием переубедить или победить противников своей точки зрения. Потом, если встречи продолжаются, формируется регламент выступлений, для которых всегда оказывается мало времени. Заканчивается этот этап переходом к форме докладов на выбранные заранее темы. Но все равно, энтузиазм участников постепенно угасает и желающих слушать чужие «умные речи», когда «своих» так много, становится все меньше. И однажды собрание закрывается из-за отсутствия желающих слушать и потери интереса у желающих говорить.

Но возможен и иной путь. Параллельно с желанием выяснять разнообразные философские вопросы, может возникнуть желание соотнести некоторое, наиболее острые высказывания Иисуса, с практикой своей личной жизни. Например, Иисус говорит: «Кто не возненавидит отца своего и мать, тот не может быть моим учеником» – как это можно понять в свете очевидной для нас заповеди почитать отца и мать? Конечно, и этот вопрос можно перевести в плоскость философско-богословскую, но в этом есть и возможность почувствовать, что практика моей жизни, практика моих собственных отношений с родителями и детьми, гораздо важнее для решения этого противоречия, чем общефилософские дефиниции. Если такая тенденция в обсуждении станет более важной, чем философские споры, тогда путь к общине будет открыт.

Первый этап начинается с выбора основного содержания общинных встреч: сравнение собственного опыта жизни с поведением учеников Иисуса и других евангельских персонажей. Такое сравнение позволяет увидеть сходство и родство между моими жизненными проблемами и их поведением, что позволяет мне «войти» в евангельский текст, понять, что Евангелия рассказывают не только об учениках Иисуса Христа, но и обо мне.

Таким образом, происходит переход от обсуждений богословско-философских вопросов, истории христианства и других религий, к пониманию того, что важны не эти теоретические вопросы, а практика жизни, своей личной жизни.

Осознание практики жизни начинается с разной степени восхищения и восторгов по поводу разнообразных случаев из жизни: спасения, избавления, смирения, прозрения и т.п., которые человек осознает как чудесные. Все эти воспоминания и видение многих событий своей жизни в соотношении с божественным промыслом, служат для утверждения человека в том, что он важен в глазах Божьих, что он не брошен и не оставлен на произвол, что Господь в его жизни действительно действует: спасает, избавляет, вразумляет и т.д. Воспоминание о фактах своей жизни, которые теперь видятся и интерпретируются как свидетельства божественного промысла и Его присутствия в конкретных обстоятельствах личной жизни.

Но потом эти свидетельства Божьего присутствия в жизни становятся более или менее привычными и уже не вызывают былого удивления и потрясения, их количество становится таким большим, что становится понятным, что и вся жизнь идет в Божественном присутствии и взаимодействии с волей Творца о моей жизни. Постепенно сила, вызывавшая изменение моего самосознания и самопонимания, понимания своего соотношения с Божественным бытием в моей конкретной жизни, сила от этих заново осознаваемых фактов моей жизни, сходит на нет. Эти факты перестают потрясать мое сознание и менять его, сознание приспособилось к ним и эти факты жизни стали привычными, обыденными и не вызывают удивления.

Второй этап. Чтобы дальше изменить мое сознание, еще больше повернуть его в сторону Божественного присутствия и встречи с живым Иисусом, требуется следующий шаг. Он заключается в том, что я начинаю понимать, что важны уже не сами по себе факты божественного промысла в моей прошедшей жизни. Но эти факты концентрируют меня на том, что происходит со мной в данный момент и дают понимание того, что и данный момент тоже есть место Его присутствия, присутствия Его промысла обо мне. Переход от воспоминаний к реальному моменту моей жизни «здесь и теперь», осознание того, что Божественное присутствие не только в воспоминаниях о прекрасном прошедшем, но касается меня в данный момент, меня такого, как я есть сейчас: самолюбивого, эгоистичного, тщеславного, поверхностного, претенциозного и т.д.

Переход к осознанию того, что говоримое мною в данный момент на общине также говорится и в Его присутствии. И дело не в том, чтобы говорить какие-то правильные, богословски и канонически верные, сентенции. Но чтобы быть искренним и правдивым настолько, чтобы Божье присутствие меня не подавляло, не угнетало, а было причиной радости от того, что уже не моя активность или мой ум, который я проявляю в своих сентенциях, воспоминаниях и т.п. на общине, но само мое переживание реальности Его присутствия, является самым важным для того, чтобы община была в данный момент живой общиной.

Путь от переосмысления фактов своей жизни, как свидетельств участия божественного промысла в моей жизни, к тому, что Его участие и присутствие продолжается и в данный момент. И это участие настолько конкретно и реально, что я сам себя уже воспринимаю более ясно и отчетливо, и не боюсь того, что я не идеален, что мои грехи могут оскорбить Его присутствие. Я думаю уже не об этом, а о том, чтобы благодать Его присутствия, не смотря на мою греховность, не обесценить, не заговорить и не растерять.

Третий этап. Родовое и личностное. Если на первых этапах я вижу свое поведение в свете Евангелия, то теперь наоборот, поведение Иисуса и евангельских персонажей я рассматриваю в свете своего, очевидно правильного для меня, моего поведения. Содержанием размышлений над Евангелиями теперь становится поведение Иисуса в свете моего привычного поведения.

Соотнесение поведения самого Иисуса с моим собственным поведением и жизнью начинается с понимания того, что у самих учеников часто возникает непонимание того, о чем говорит и что делает Иисус. Например, в тех случаях, когда Иисус проявляет снисхождение к очевидным для любого израильтянина грешникам: мытарям, блудницам, ворам.

Мой природный, родовой человек всегда хочет быть «хорошим», всегда хочет быть правым по любому вопросу, всегда хочет быть только с теми, кому положено быть «главными», авторитетными. Более того, мой природный, родовой человек всегда точно знает, что «плохо», а что «хорошо», и легко объявляет врагом всякого, кто с ним не согласен. Максима Иисуса «не судите и не будете судимы» – это смертный приговор моему родовому человеку, который не может не судить, так как он всегда точно знает, кто прав, а кто виноват.

Но как нам быть? Неужели перестать осуждать зло и грех в самом себе и другом человеке? Конечно, надо осуждать зло и грех. Но чтобы наше осуждение было «в истине», надо увидеть грех и зло глазами Иисуса, а для этого приобрести Его «видение», то есть перестать быть родовым природным человеком и стать личностью, в которой любовь и свобода уже не извращаются в произвол и прелюбодейство.

Четвертый этап. Вновь и вновь находя в Евангелиях факты несовпадения поведения Иисуса и моего жизненного опыта, несовпадения моего самоочевидного для меня способа поведения и поведения Иисуса, все более уразумевая колоссальность разрыва между одним и другим, и устраняя эти несовпадения через постепенное изменение способов своего понимания и практику своего поведения, приобретая сначала опыт понимания несоответствия, потом утверждаясь в этом опыте своими реальными поступками, мы постепенно становимся другими, такими, кто уже убедился в правоте поведения Иисуса. И тем самым приобретаем опыт «новой жизни», в которой между нами и Иисусом существует взаимопонимание и взаимо-принятие, в которой мы чувствуем себя Его друзьями.

Этот четвертый этап характеризует то, что дает Иисус в своих притчах – пребывание в состоянии личностного общения, когда личный опыт, на основании которого становится возможной встреча с Иисусом, уже не мешает этому общению, и появляется «вкус новой жизни», в которой ты ценен не по результатам жизненных достижений, а ценен сам по себе. И тогда возникают эффекты «здесь и теперь»: какой я теперь, как я теперь воспринимаю Евангелие в ощущении реальности Его присутствия.

И тогда само Евангелие становится уже местом встречи и общения с Ним о совместном жизненном опыте. А потом и сам этот опыт перестает быть содержанием общения, а содержанием общения становится сама «новая жизнь», и проясняется понимание того, что она собой представляет. Это уже Богообщение в том его содержании, для чего оно предназначено, в его функции и смысле.

Богообщение – это приобретение опыта пребывания в «новой жизни», которая разворачивается в собственных подробностях.

Выводы из этапов 1, 2 и 3

Первым этапом является переосмысление своего жизненного опыта в свете тех принципов, которые мы можем уразуметь из Евангелий, читая те или иные эпизоды, где даются примеры поведения евангельских персонажей. Переосмысление заключается в том, что в своей жизни мы постепенно выявляем присутствие некоей нашей призванности, некоей обращенности к нам Божьего призыва в виде чудесных наших спасений, исцелений и случайных совпадений.

Второй этап. Постепенно я понимаю, что Божий промысел обо мне, его присутствие в моей жизни продолжается и сейчас, в эту минуту, когда я нахожусь в общине и читаю Его Евангелие.

Третий этап. Но что мне надо сделать, чтобы Его присутствие стало для меня реальностью, стало для меня очевидным?

Для этого я вчитываюсь в евангельские эпизоды и пробую понять, как же тогда, в то время, разные люди, и ученики, и все другие, обнаруживали себя находящимися в Его присутствии, как у них получилось оказаться рядом с Ним. Рядом с Ним не просто в толпе, в которой многие толкались с Иисусом, касаясь его, но так, как оказалась рядом с Ним кровоточивая женщина. Так, чтобы ощутить в себе Его исцеляющее воздействие. Но как это сделать?

Вначале возникает недоуменный вопрос: почему ученикам и другим евангельским персонажам не понятны такие очевидные призывы Иисуса, которые для меня кажутся само собой разумеющимися? Почему требования Иисуса к своим ученикам оказываются для них такими сложными и непонятными? Для меня ведь это все кажется простым и ясным! В Его требованиях для меня нет ничего непонятного и неосуществимого! Но потом… Потом происходит постепенное осознание того, что мое понимание своего жизненного опыта и поведение Иисуса, в историю жизни которого я вчитываюсь, не совпадают.

Вначале мне казалось, что нет качественной разницы между моим и Его поведением, а дело только в исторических различиях. Разница виделась в количественном плане: Его поведение более святое, более доброе и т.п., а не в качественном скачке, не в принципиальном различии между ними.

Теперь же мною осознается именно принципиальное отличие поведения Иисуса от моего собственного поведения. Уразумение этой разницы приводит к необходимости понять, почему он ведет себя не так, как мне казалось очевидным, он должен был бы себя вести. И в чем конкретно это отличие заключается?

Вопрос. Из этого возникает чрезвычайно важный вопрос: почему вначале я был так уверен, что понимаю смысл поведения Иисуса, с чем связано наличие во мне этой уверенности?

Ведь мы начинаем читать Евангелие в уверенности, что если мы чего-то и не понимаем, то надо лишь еще почитать важные умные книжки, узнать исторические обстоятельства, дополнительные факты, мнение различных богословов, прочесть труды Отцов Церкви – и все станет на свои места, в нас сформируется ясное и стройное понимание сути того, о чем говорят Евангелия. Так ли все просто? Только ли в количестве моих знаний причина того, что реальность Божьего присутствия в моей жизни так слабо ощутима? Очевидно, что не в этом. Только ли из-за недостатка знаний мне непонятно поведение и требования Иисуса? Очевидно, что причина в другом. А в чем?

Вывод. Итак, осознание того, что я не понимаю поведение Иисуса, ставит меня перед фактом: моя исходная подсознательная уверенность в том, что я уже способен понять поведение Иисуса, имеет причины во мне самом, а не в недостатке моих знаний.

Это осознание формирует у меня опыт нового понимания и нового поведения, и осознания моментов выбора между привычным поведением и евангельским поведением. И понимание того, насколько это правильно, и насколько это трудно – изменить свое понимание и свое поведение. Уразумение всех серьезных последствий этого скачка понимания и поведения – от привычного к евангельскому, которое раньше не осознавалось как совершенно иное.

Итак, я возвращаюсь к началу на новом уровне: я не понимаю, но все же хочу понять. И я уже понимаю, что для этого во мне нет того, что нужно для этого нового понимания Иисуса. Теперь я оказываюсь перед выбором: или остаться при своем привычном, многое объясняющем понимании, или решиться на поиск нового понимания, которое откроет мне возможность понимать Иисуса. Очевидно, что этот путь не дает никаких гарантий, что я достигну выбранной цели. Хочу ли я рискнуть? Но на самом деле, я человек половинчатых решений: мне и хочется, и страшно, мне и интересно, и хочется уверенности. И значит, все нормально, это и есть наш путь: долгий, трудный и «вокруг да около».

Община в тезисах

Первое. Я прихожу в общину с внутренней подсознательной установкой на то, чтобы всем другим что-то дать, просветить, объяснить, доказать. Мое исходное душевное направление – во-вне, к другим. По своему оно благородно и правильно – поделиться тем богатством, которое у меня уже есть, осчастливить других, дать им то, чего у них нет, но что очень важно, на мой взгляд. Но потом это направление меняется и становится понятным, что мы приходим на общину не для того, чтобы что-то отдать, а наоборот – чтобы что-то получить.

Второе. Основное что происходит на общине – то, что мы получаем, принимаем в себя некое новое понимание, которое возникает на общине и которое является настоящей ценностью. Потому что прежнее понимание – лишь материал, заготовки, ненужные и ошибочные представления, которые, будучи просвечены общинным присутствием и представлением, меняют свою значимость, и я меняю свое собственное отношение к своим «богатствам» – достижениям и ценностям. Многое теряет свою важность, остроту и жгучую значимость, которые они имели, пока я шел самостоятельно к христианской жизни. Но в самом начале общины именно они являются ведущим мотивом для встречи в общине: поделиться своим замечательным пониманием и глубоким знанием.

Первая мотивация – миссионерская. Но потом становится понятным, что миссионерство заключается в другом.

Вторая мотивация - чтобы стать миссионером, надо вначале понять, что ты еще ничего не можешь дать.

Третье. Переход к пониманию того, что то, что у меня есть, либо ненужно, либо я не могу его передать, либо оно вообще непередаваемо, а исключительно для моего внутреннего употребления. Этот переход является одним из этапов роста общинного самосознания.

Конечно, это должно именно осознаваться, пониматься ясным сознанием и влиять на мое поведение, мою внутреннюю позицию и мои внутренние действия, которые я совершаю, будучи в общине.

Четвертое. Неважно, находят ли эти мои внутренние действия и изменения какое-либо внешнее выражение, восхищаюсь я или печалюсь открыто, или про себя, рассказываю ли я о том, что мне открывается, или оно остается лишь для моего внутреннего употребления. Самое главное – что эти изменения во мне происходят, и тогда меняется мое поведение на общине.

Пятое. Община – это живой организм, который имеет момент «зачатия», долгий процесс становления, развития и созревания, что постепенно приводит к появлению у общины, как самостоятельного организма, неповторимого «лица».

Готовность быть в общине

Внутренняя установка, с которой я приходил в начале на общину, заключалась в том, самоочевидном для меня в тот момент, отношении к себе, как к человеку, который конечно же готов быть в общине, который знает, что и как нужно для общины. Сомнение в том, насколько я пригоден к общинной жизни, во мне отсутствовало, а присутствовала полная уверенность в том, что я готов и способен к общинной жизни. С одной стороны, такая установка хороша, потому что без такой самоуверенности ничего не начнется, с другой – она является основным тормозом для моего развития, как общинного человека.

Потом приходит понимание того, что на самом деле для общины нужно совсем другое, а не то, что я подсознательно считал нужным для общины. И тогда меняется понимание моей пригодности для общинной жизни. А это является серьезной ломкой самолюбия и самооценки, которая требует времени и мужества, чтобы себе в этом признаться. А признав это – только тогда могут начаться во мне изменения. И здесь прямая аналогия с переходом от «внешних» к «внутренним», о которых говорит Иисус, объясняя ученикам притчу о сеятеле. О том, почему они внутренние, а другие внешние.

Приходя на общину, я еще остаюсь внешним, и как внешний, я хочу общине что-то дать, так как считаю, что мои богатства, это те богатства, которые действительно нужны общине. А понять, что для общины нужно совсем другое и что этого у меня нет, что я могу только брать из общины то, что нужно, чтобы быть в общине, что нужно для общинной жизни, понять это мне мешает мое самолюбие и самомнение. «Внешним» меня делают мои самолюбие и самомнение – они является центральным камнем преткновения, мешающим мне дальше нормально расти. Если я не могу «перешагнуть» через них, то я останавливаюсь перед «узкими вратами», перед которыми можно долго топтаться, не продвигаясь дальше.

Как «войти» в общину

Такой образ-пример: я хочу ехать в трамвае, а остановок нигде нет. И вдруг трамвай проезжает возле меня – а община это такой трамвай, который ездит без рельс и может проезжать разными путями. Если он оказался возле меня, то он не останавливается, у него нет остановок для входа и выхода, поэтому я могу в него только впрыгнуть или впасть. Для этого я должен собрать всю волю и желание, напрячь мышцы, чтобы разогнаться и прыгнуть, и мертвой хваткой вцепиться в поручни, чтобы меня не сбросило обратно.

Но после того как это произошло, я должен изменить характер своего поведения. Если я буду продолжать стоять на ступеньке, вцепившись в поручни и не расслабляя мышцы, то я не войду в вагон. А войдя в вагон, я уже не могу продолжать прыгать, потому что так я не достигну цели. Это будет странно, прыгать в вагоне, и цепляться за поручни, там нужны другие действия. Более того, я не смогу зайти в вагон, если буду опять прыгать со ступеньки на ступеньку, здесь нужны другие движения, плавные, мягкие, совсем другая биодинамика, чтобы после прыжка достичь того, ради чего я прыгал.

А войдя в вагон, я ищу свою компанию, свое место. Мое место обязательно есть и никто не может его занять, кроме меня, мне не надо за него бороться, оно предназначено только для меня и мне надо только его найти. А для этого мне надо ходить, слушать, быть внимательным – вести себя совершенно иначе, чем когда я запрыгивал в вагон. А дальше я должен, найдя свою компанию, в ней чаще бывать, не задерживаться возле других компаний, в которых тоже есть что-то интересное.

Это частое изменение способа поведения и способа понимания того, что мне нужно, что является важным на данный момент для моего душевного и духовного состояния. Может оказаться, что мне надо перейти из одной компании в другую.

Община не есть место, куда я зашел, чтобы демонстрировать свои достижения и одаривать других своими богатствами, не очень понимая, нужно ли им это и является ли то, с чем я пришел, действительно ценностью и богатством.

Многомерность этого процесса требует внутренней внимательности, подвижности чувств и ума, и понимания, и постоянного бодрствования сознания, чтобы не зафиксировать свои позиции или духовные мышцы, чтобы не застыть в той позиции, которая уже пройдена и уже не нужна, чтобы продолжать движение дальше. Если такого не будет, то получатся скульптурные группы вместо живой общины. Тогда община, найдя красивые композиции, красивые позы для каждого, так и застывает, и любуется своей скульптурностью. Очевидно, что такие памятники «самим себе» разрушаются, распадаются, либо цементируются в своей красивости. И тогда о Божьем присутствии как источнике жизни, живой воды, уже не приходится говорить. Это уже совсем другой компот.

Новые люди на общине

Когда община более или менее установилась, когда стало понятно, как себя вести на общине, чего от неё ожидать, а чего не ожидать, что является предметом и содержанием общения на общине – когда все эти вопросы утряслись и собрание общины протекает «ровно и гладко», не вызывая споров и разногласий о том, что и как делать и как не делать, в этот период очень хорошо, когда появляются в общине новые люди, не имеющие общинного опыта, или имеющие опыт иной общинной жизни.

Появление новых людей – это момент испытания общины на прочность. С одной стороны, новые люди несут с собой угрозу разрушения с таким трудом достигнутой «плавности и гладкости», с другой – они своей инаковостью не позволяют общине закоснеть в ритуализированных формах существования, ритуализированных формах отношения к евангельскому тексту, индивидуальных молитвах и просьбах и в других составных частях общинного организма.

Со временем община привыкает к себе, к тому, что она «вот такая» и воспринимает свои свойства как само собой разумеющиеся. Новые люди, приходя «извне» с иным опытом или отсутствием общинного опыта, позволяют общине соотнести добытый собственный «внутренний» опыт общинной жизни с тем «внешним» опытом и оценить эту разницу. Появление новых людей – это возможность увидеть тот путь, который пройден от момента, когда и мы были «такими», до настоящего момента, какие мы сейчас, и тем самым увидеть свою перспективу как общины. Поэтому появление новых людей, в этом смысле, является позитивным фактором.

С другой стороны, новые люди своей инаковостью и новизной вызывают некое «возмущение» общинной атмосферы, так что возникает некоторого рода столкновение привычного с непривычным. Появление людей с иным опытом может вызывать агрессивность у «старожилов» общины лишь потому, что они нарушают привычное, устоявшееся течение общинной жизни, а не из-за действительно негативного содержания того опыта, который привносят в общину новые люди. Реальное содержание того опыта, что приносят с собой новые люди, может быть и позитивным. Но если община это отторгает, то это может быть симптомом того, что она закостенела и не способна к изменениям.

Вчитывание в текст

Вчитывание и вдумывание в текст Евангелия на общине – это и есть процесс понимания того, как Иисус присутствовал там и тогда, в чем Его присутствие выражалось, как оно действовало на других людей и что с собой для них несло, и как я должен разуметь это Его присутствие и воздействие тогда и там. Благодаря этому пониманию, пониманию Его присутствия там и тогда, как камертону, я тем самым, могу понять, как же он присутствует здесь и сейчас, на общине, для меня. А передвигаясь дальше в прошлое, я и свою жизнь начинаю понимать в этом же камертоне, тональности. Связность этого понимания, его непрерывность – от Его присутствия там и тогда, до присутствия здесь и сейчас в общине, в момент общины, и до прошлого времени моей жизни – это и есть построение целостной жизни, не разделенной на законсервированные отсеки, созидание целостности жизни, не смотря на то, что она греховна, ужасна и несовершенна была тогда и остается сейчас. И также на общине я начинаю понимать, как в этой греховности моей жизни божественное присутствие и благодать осуществляется, а не унижается и не обесценивается моими грехами и жестоковыйностью.

Поэтому молитвенное вчитывание в текст – это не вычитывание в нем богословских истин, а действие в совершенно ином плане – соединение моей жизни в целостность. То есть я так себя меняю, так сам меняюсь, что могу признать и принять свою греховность и греховные части своей жизни, не отвергать их, а принять как свой опыт жизни, не унижая свою жизнь и свой опыт. Тем самым с достоинством принимаю благодать божественного присутствия.

То есть вчитывание в текст Евангелий – это настраивание себя на такой камертон, в котором звучание божественного присутствия беспрепятственно распространяется от евангельских событий до момента «здесь и сейчас» пребывания в общине, и до всех моментов моего прошлого. Тем самым, такое «распространение» Его присутствия и создает целостность моей жизни. Целостность моей жизни – это результат того, что во всех её частях, от момента сейчас в общине и до моего прошлого, божественное присутствие мною осознается и принимается без уничижения – как моего, так и божественного присутствия.

Община и молитвенное чтение

Молитвенное чтение Евангелия на общине – это чтение в сознании реального присутствия Иисуса среди общины. И в этом осознании и происходит собственное размышление, говорение и вслушивание в то, что происходит в моем сознании.

В общине происходит накопление опыта пребывания в Его присутствии.

Различение двух способов обсуждения евангельского текста:

Первый – философские разногласия по поводу терминов и доказательств, при решении богословских и философских вопросов, смысла и значения того или иного тезиса.

Второй – рассказы о разнообразном индивидуальном опыте переживания Божьего присутствия.

В первом случае – спор и доказательства по поводу противоречий между различными толкованиями. Во втором – свидетельствования, то есть изложение неких «фактов» своей внутренней жизни, связанных с собственной конкретной жизненной ситуацией. И в этом случае нет причины для споров и разногласий, а только возможность соотнесения различных жизненных «опытов».

Поэтому в общине нет разногласий в этом первом смысле. Потому что присутствовать в общине можно только тогда, когда основные христианские позиции мною разделяются: о троичности Бога, о реальности Боговоплощения, о реальности пребывания Иисуса среди нас до конца мира, о том, что «где двое или трое…» и так далее. То есть, если я являюсь христианином, то пребывание на общине имеет для меня смысл. Если же эти основные тезисы для меня смысла не имеют, тогда община для меня – лишь богословский кружок, не более.

На общине нет разногласий, потому что основной смысл её в том, чтобы дать мне опыт реального вхождения в Его присутствие, опыт изменения в понимании и видении своего жизненного опыта и своих проблем в свете Его присутствия, а не в поиске решений богословских проблем.

Переосмыслить опыт Его присутствия в моей жизни и в свете этого опыта – понимать данный текст, а не выяснять богословский смысл этого текста.

Нет противоречия между желанием понять суть евангельского текста и опытом Его присутствия. Потому что через желание понять, что же именно говорил Иисус своим ученикам и другим людям тогда, а значит и мне сейчас, я вхожу в круг тех, кто «внутренний», а не «внешний». Кто уже понимает, что ничего не понимает, а потому спрашивает и даже требует от Него пояснить «глаголы вечной жизни», чтобы их суть стала моей, понятной мне, чтобы я мог этими «глаголами» жить, а не только о них размышлять, а значит, и требует Его присутствия. Если мое размышление не одушевлено ощущением Его поощрения моих попыток понять, если я не слышу внутренне Его «дерзай, чадо», то тогда я философ, тогда Его присутствие будет мне мешать, будет отвлекать меня от плетения «кружев» из понятий, выводов и силлогизмов.

Важность нашего опыта

Практика общинной жизни дает важное подтверждение правильности тезиса о.Тараса Барщевского о том, что единственным «общим местом», где могут встретиться Бог и человек, является человеческий опыт.

Господь начинает объяснять Себя и о Себе с того, что человеку уже известно из собственного опыта. И когда человек захвачен этой интересной возможностью через свой опыт узнать что-то о Боге, когда такая перспектива его вдохновляет, то поддавшись этому вдохновению, человек потом понимает, что его опыт на самом деле не совпадает с тем, что Господь хочет ему сказать. И если он не обидится на это, но начнет выяснять, где возникает это расхождение – и тем самым больше узнает о самом себе.

Только через такое движение – преодоление своего привычного понимания, человек может измениться, поменять свое понимание и оказаться ближе к тому, о чем говорит Господь. И это осуществляется в практике общины.

Опыт и интерпретация

Еще один подводный камень, на который община может натолкнуться в своем развитии как живой организм, заключается в следующем. Реальность собственного опыта переживания Божьего присутствия человек пытается превратить в доказательство истинности понимания своего опыта. Но очевидно, что это разные вещи. Реальность переживания и последующая интерпретация, последующие попытки объяснить и понять пережитый опыт – разные вещи. Реальность переживания не может быть аргументом в доказательстве истинности своего понимания этого опыта. Опасность в том, что очень часто происходит смешение этих «вещей».

В общине важным является сам этот опыт, а его интерпретация не относится к тому, что является предметом и содержанием происходящего на общине.

Конечно же, понимание и интерпретация полученного в переживании опыта, напрямую связана с соответствующим пониманием христианского вероучения. Но интерпретация общинного опыта – процесс другой, который происходит после общины, после того, как такой опыт уже появился. И очевидно, что здесь богословская грамотность и утвержденность в церковной догматике обязательно должна присутствовать.

Помнить опыт

Помнить и не забывать о том, что это было на самом деле, что это правда и реальность – те моменты возникновения во мне нового понимания самого себя и евангельского текста в новом свете, который высвечивает непривычные и неизвестные мне стороны меня самого и содержания текста. Помнить о том, что такие моменты возникновения нового понимания – они реальны. Потому что именно на них мне надо делать основной упор при внутреннем споре с самим собой о том, что же мне на самом деле нужно в духовных поисках, нужны ли мне и существуют ли вообще какие-либо отношения с Богом, и может ли в моей жизни возникнуть Его присутствие.

Опасности опыта Его присутствия

Понимание общины как места вхождения в опыт Божьего присутствия, открывает возможность для разного рода фантазий, фальсификаций, самообмана и прочих эксцессов душевного плана, подмены духовной реальности душевными переживаниями. Конечно, эта опасность существует и она очень велика. Если в общине есть несколько человек, склонных к такого рода самомистификации, то это большая угроза для нормального развития жизни общины. Но и запрет на такой опыт, опыт индивидуального переживания Божьего присутствия, делает бессмысленной саму духовную христианскую жизнь, сводит её к интеллектуальным упражнениям в общине. Эти две опасности, душевной экзальтации и рассудочной сухости, существовали всегда – и многие ереси в истории Церкви, и разного рода эксцессы от запретов на индивидуальную духовную жизнь.

Конечно, эти опасности есть и сейчас. Но другого пути нет, как и нет гарантий того, что эти две опасности удастся благополучно миновать. Еще раз – попытка найти абсолютные гарантии «быть непогрешимыми» приводит к тому, что жизнь в общине прекращается. Стремление реализовать живую общину неизбежно связано с этими опасностями – такова реальность.

С другой стороны, наличие этих опасностей ставит нас в ситуацию осознанного личного выбора того или иного пути. И выбор пути самообмана, экзальтации, эмоциональности – это тоже выбор, который надо осмыслить, осознать и измениться. Всякая опасность дает возможность лучшего понимания себя и значит дает определенную защиту от этой опасности. Если же пытаться стерилизовать ситуацию и найти гарантии избавления от искушений и опасностей, то стерильная жизнь – это не жизнь. И Господь не будет присутствовать в том, что стерильно.