Take it easy, или полегче

Zvi Kanarejka

«Мир меня ловил — и не поймал» Г. Сковорода

«Дух дышит, где хочет», и, я бы добавил, где Ему позволяют. Мне повезло — я сначала прочитал весь этот сборник, и присоединяюсь ко всем замечательным словам, высказанным ранее о евангельских группах и общинах. Хочу написать скорее об антипаттернах, о том, как «не надо», дать вредные советы. (Паттерн — архитектурный термин, означающий удачное решение, которое может быть использовано в дальнейшем, соответственно, антипаттерн — неудачное решение, которого нужно избегать).

Несмотря на все наше человеческое несовершенство, Господь действует в самых разных общинах, группах и собраниях. Это удивительно — декларируя свою верность, подчас мы изгоняем Его, однако Он все же находит способ пообщаться.

Само-собой, мои антисоветы не дают гарантий идеальной, наполненной Духом, общины. В каждой группе встречаются какие-то свои проблемы. Дать некоторый нюх на эти проблемы — вот моя задача. Некоторые из антисоветов будут представлять собой рогатки — у каждого по два рога. Зарисовки будут скорее карикатурными, с преувеличенными чертами, пародийного характера. Любое совпадение прошу считать плодом вашей фантазии.

Ваша группа (община) идеальна? (В отличие от других). Не уверен. Посещая разные группы и общины, убеждаешься в том, что все живое и настоящее имеет какую-то кривизну. Если все очень хорошо — это подозрительно. Мой опыт хождения по разным группам, не покидая «своей», говорит следующее: сначала кажется, что другие группы «кривые», а «у нас» все хорошо; затем привыкаешь к чужой «кривизне» так, что уже не совсем понятно, какая община «своя»; затем начинаешь видеть проблемы в изначально «своей» группе.

Атеиста от Евангелия отвращает именно это («что там читать, одни противоречия») — он видит разрывы (в своей душе, заметим на полях), но не желает к ним прикоснуться, предпочитая вращаться в отполированной тюрьме собственных идеальных представлений. Таким образом, нежелание христианина посмотреть на реальность — это просто зачаток атеизма.

«Тусовка» или церковное подразделение

Многим из нас, людям разного возраста, просто не хватает человеческого общения. И вот, чей-то дом открывается для гостей, возникают «четверги», или «воскресенья», с интересными беседами, застольем, какой-то совместной жизнью. Постоянно приходят новые люди, тоже интересные. Жизнь наполняется смыслом. Где же искать смысл, как не в Библии, Евангелии, Церкви? Содержание встреч от культурно-застольных может смещаться в сторону евангельского общения. Это положительный путь — к Евангелию и Христу.

Отрицателен обратный путь — когда Евангелие становится не центром, а одним из элементов «салона-тусовки» — вот философия-поэзия-кино, песни под гитару, а еще у нас читают.

Конечно, трехлетнее путешествие апостолов с Иисусом по Палестине можно расценить как «прогулку золотой молодежи, как хеппенинг» — но все же серьезный, глубокий, настоящий, с трагическими и чудесными нотами.

Другая крайность — официальные группы. Священники, епископы, и даже патриархи осознают важность евангельских групп и дают зеленый свет. Надо — значит надо, особенно если начальство сказало — возникают околохрамовые группы, группы с участием дьяконов, священников. Церковь — в том числе и мощное земное учреждение, со своими традициями, языком, должностными лицами, помещением. Она давит и институционализирует группу. «Все в дом». Группа должна что-то делать, кому-то служить, вливаться в общеприходские, общецерковные структуры — этого требует церковь. Какое тут общение — когда нужно срочно наполнить евангельским смыслом приходской листок, церковную газету, участвовать в конференции, выступить на радио, тянуть милосердное служение.

«Мужской клуб или женский клуб»

В обсуждении Евангелия может появляться различимый мужской или женский оттенок.

Мужской: более острые вопросы, активность, дискуссии на грани споров, прорыв к трудным вещам, длительное напряженное обсуждение.

Женский: опора на глубоко пережитый опыт, молитвенность, согласие, тишина.

Когда всё в Духе, оттенки могут переливаться, проявляться одновременно, последовательно, или как угодно. Однако атмосфера может становиться все более и более мужской, и, вот, идут недели, месяцы, и сестры потянулись на выход: их ранит эта острота и напряжение. Новая сестра, посетив собрание «клуба христианских профессоров», чувствует себя полной дурой, и не может ничего сказать, все происходящее ей кажется спором. Да и неловко одной женщине в компании мужчин. Если равновесие уже сместилось далеко, то принять её будет сложно.

Или атмосфера может становиться все более и более женской: больше тишины, уклончивые фразы, сокращяется время на обсуждение, дольше длится молитва, и вот уже братья манкируют посещением «sweet baby Jesus club», ищя спасение в пив-баре за просмотром футбола. Новому брату в такой обстановке просто страшно.

Милость или истина

На многих группах звучат слова, что не стоит оценивать высказывания других. Дескать, это подарок, который нужно принимать, даже если тебе не нравится, с доверием к тому, что и другой тоже говорит «в Духе», а не только ты.

Однако если это правило превращается в жесткое, когда совсем не допускается реакция, обратная связь по смыслу сказанного, своеобразное «распознавание Духа», тогда возможны искушения: кто-то начинает говорить долго, бессвязно, излагая все свои ассоциации, а иногда и всю Библию, зацепившись за какой-то стих, и на 30-й минуте даже самые стойкие начинают злиться, Дух уходит. На месте несчастного может оказаться любой из участников, ведь наша психика очень подвижна, и мы не застрахованы от её сдвигов. Получается, что отсутствие обратной связи не позволит помочь такому человеку — правило не позволяет. Его или оборвет ведущий, или он от встречи к встречи почувствует холод, и свою нежелательность для остальных, и больше не будет приходить. Таким образом, в группе начнется отбор на «удобных» людей. Милость без истины пагубна.

Бывает и так: в группе возможна обратная реакция, и очень резкая, на грани окрика. Появляются «авторитеты», которые способны срезать человека на половине фразы, заранее поняв, что он хочет сказать. Их начинают бояться, высказывания становятся более размытыми, чтобы избежать риска получить пинок. Здесь также начинается отбор — на тех, кто будет терпеть «правку», и кто не хочет. Пагубна и истина без милости.

Анархия — структурированность

В анархическом случае в группе нет явных лидеров или ответственных. Неизвестно, будет ли следующая встреча, где она будет, что на ней будет обсуждаться, какой у нее будет распорядок, кто придет на эту встречу. Все это решается стихийно, благо современные коммуникации — смс-ки и социальные сети — позволяют. Каждый ходит, как вспомнит, иногда от встречи к встрече состав участников различается на 90%.

Структурированный случай: группа всегда встречается в одно и то же время в одном и том же месте. Изменения невозможны. Если у кого-то из участников в этом году расписание поменялось и день занят — то он должен пожертвовать своим делом, иначе — это неверность Богу. Не может — значит не готов к христианской жизни. Обязательно ходить на все встречи, более того, все должны ходить на все встречи, иначе мы не община.

Бывает и чудесный анархо-структурный сплав: на первый взгляд — хаотическое бурление, «жизнь в полноте», а внутри — жесткие связи и жесткие неписанные правила.

Распахнутость — закрытость

Закрытость: мы никому не скажем, нам и так «хорошо нам здесь быть», новые люди — новые проблемы, никаких открытых объявлений, раз в несколько лет скажем «подходящему» человеку.

Распахнутость: большой поток людей, люди приходят и уходят, особенно трудно группам в больших церквях, невозможно глубокое общение.

Должно быть понятно, как именно новый человек может попасть на группу. Это должно быть просто: объявление в Церкви на доске объявлений, оставленные листовки, группы в соц-сетях, обязательно с телефоном, по которому ответят.

«Филармония — академия»

Возможны группы, где замечательно играют и поют. Такое духоподъемное пение может становиться более профессиональным и на чтение-обсуждение Евангелия времени просто не остается. Группа становится музыкальной.

Возможны группы, где совсем не поют, а скорее размышляют головой. Возможна потеря простоты, многосложность, и превращение группы в колледж, коллегию, университет, клуб катехизаторов.

«Новички — старички»

Плохо, когда группа любого пришедшего человека начинает оценивать и обтесывать. «У них тут что-то есть, они вместе» - это серьезная наживка. Человек может почувствовать себя новичком и желать примкнуть к «ним». Чтобы примкнуть, надо приспособиться, поменяться. Это манипуляция, внутренний круг.

С другой стороны, может прийти уважаемый (по возрасту, или статусу в церкви) человек, и начать гнуть свою линию — не знаю, как тут вы, а мы (мы!), вот уже много лет читаем/живем вот так (так!), причем нас на это благословил сам (сам!) ..., и у нас все хорошо — мы не жалеем. А теперь давайте вы отставите эти свои глупости, и я вам покажу, как надо.

Конечно, можно и послушать, и попробовать, и извлечь пользу. Часто человеку со стороны и с опытом видны проблемы. Но совершенно не обязательно следовать всем советам.

Другая крайность — совершенное неприятие чужих советов и мнений. «Наша духовность», «наша идентичность», «наш призыв». Как будто бывают чужие во Христе.

Большая идея

Просто удивительно, но так часто получается, что Христос и Евангелие — это еще не все, нельзя просто остановиться на этом. Возникают или Святые Отцы, или Богословие, или Культура, или Святая Русь, или Византия, или Иерусалим, или Библия, или Паломничества, или Служение. Евангелие? Ведь мы уже его прочитали, не первый день в Церкви.

Личные искушения

Не хочется идти: устал, дела. Конечно, иногда и дела нужно сделать, однако с годами понимаешь, что община — один из важнейших стержней всей жизни. Разновидность этого искушения — ходить, не смотря ни на что (усталость, болезнь, важнейшее дело).

Игра в ассоциации

Ценность жизни во Христе — в том числе и в появлении нового, неприродного человека. Умение проводить ассоциации — это свойство человеческого организма, а именно, в данном случае мозга, не менее естественно-природное, чем пищеварение.

Игра в ассоциации – вспомнить все, что мне пришло в голову по поводу данного отрывка: другие отрывки, события из жизни, толкования. Хоть и напоминает отдаленно духовное общение, но им не является — скорее это борьба за власть в группе (в человеческих сообществах выдвигаются те особи, ассоциативные сети которых наиболее развиты в данной предметной области).

Искушения организатора

Ответственный — это скорее организатор, а не духовный лидер. Он должен четко понимать, когда будет встреча и где, вовремя озвучить эту информацию, возможно, разослать напоминания по email, смс-ками, по группам в соц-сетях. Если встречи происходят в каком-то церковном помещении — вовремя открыть, проследить за порядком, закрыть, стулья, еда, чай.

Кажется, что за содержание встречи тоже отвечаешь. В какой-то мере, конечно да, как и любой другой. Но – хочется подготовиться посерьезнее, почитать книги, сказать что-то умное, подобрать молитвы. Все это можно, но в меру — так как именно организатор начинает быстро институционализироваться (его роль начинает фиксироваться). И уже ждут лекций, ответов на вопросы, это так приятно.

Страшно, что все пройдет не так (это у меня-то!). Отсюда нервность и стремление все сделать самому. А ведь это так раздражает и разрушает общение — когда есть человек-выскочка, который всегда на полшага впереди всех.

В конце-концов, главное происходит в общении, на протяжении довольно длительного времени (годы). Если даже сегодня будет нечего есть, или встреча пройдет на крыльце перед закрытой дверью, или жестких лавочках в парке — ничего страшного.

«Никому ничего не надо»

Если не напомнить, не пригласить, никто не придет. Это потом все они рады, когда в Духе, после общения и молитвы.

На самом деле, удивительно, но факт — евангельское общение во Христе имеет свою, независимую ни от чего, ценность. Это жемчужина, которая остается драгоценной, несмотря на то, что пока лежит в земле. Если все церкви будут разрушены и запрещены, книги исчезнут, наступит разруха и вдобавок не останется христианских лидеров, христианство никуда не денется — будут пересказывать, рисовать граффити, играть сценки, или научаться видениями, или еще что-то.

Поэтому не надо сильно переживать — даже если никто не придет, или придет совсем мало людей, или группа потихоньку сойдет на нет — конечно жаль, но возникнет что-то еще, какие-то новые возможности, новый поворот (Духа не угашайте). Страшно другое — цепляться и держать других в том, откуда Христос уже изгнан.

Послесловие

В современной христианской Церкви общины и евангельские группы активно развиваются. В разных деноминациях это происходит по-разному.

В католической церкви после II ватиканского собора родилось множество мирянских общин и движений.

В протестантских церквах есть весь спектр отношений к общинам и евангельским группам — от настороженного и запретительного (как к конкуренту и потециально отдельной церкви), до самого доброжелательного, когда церковь строится из домашних групп и определяется через них (общинная церковь).

В православной церкви группы начали появляться. Пока они воспринимаются скорее как «инструмент работы с…» (молодежью, подростками, новоначальными), или как форма организации милосердной деятельности.

В целом, группы воспринимаются как вспомогательные по отношению к главному, происходящему в Церкви.

Многие пророчества, от тех, который датируются временем Рождества Христова, и до современных нам, которые приобрели блестящую литературную форму антиутопий, в общем, сходятся на том, что в обозримом будущем мир будет разорван между несколькими тоталитарными империями, контуры которых уже вполне обозримы: тоталитарно-коммунистическая, тоталитарно-исламская, тоталитарно-секулярная. В этих условиях христианская церковь, естественно, будет гонимой, как церковь Бонхоффера в гитлеровской Германии, или катакомбная церковь в СССР, или церковь на территориях, подвластных ИГИЛ.

В таких условиях совершение церковных таинств, служб, укрытие священников и епископов будет возможно лишь в таких домашних группах и общинах. Так что благословение работы общин и евангельских групп сегодня — это вопрос чести посветить миру Светом Христовым даже и в дни последнего безумия так же, как и в первые христианские времена.