Блаженны простившие!

Александр Польшин

7 Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут. (Мф.5,7)

14 Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный. (Мф.6,14)

 Тема прощения грешников, и, в очень заостренном виде, тема прощения врагов – одна из значимых в Евангелиях. И вокруг этой темы существует множество интерпретаций смысла этого установления Иисуса, и множество вариантов рецептурных рекомендаций о том, как надо и как не надо прощать.

И очень часто полемика возникает из-за смешения двух, подсознательно подразумеваемых как тождественные, но редко когда осознанно противопоставляемых, действий – прощения и оправдания. В спокойном состоянии мы никогда не подумаем, что оправдание и прощение – это одно и то же. Но полемический задор превращает нас в очень покладистых людей, которые ради доказательства своей правоты, легко и незаметно для окружающих, а часто и для самих себя, эти действия отождествляют.

Нет, и еще раз нет. Эти действия не только не одинаковы, но даже и не похожи. Они просто перпендикулярны друг к другу, так что можно простить и не оправдать, а можно оправдать и не простить. И редко когда прощение и оправдание одновременно оказываются со знаком плюс.

Простить грешника не значит оправдать его поведение, а тем более оправдать его грех. Мое прощение человека, который сделал мне зло, всего лишь разрывает круг взаимной ненависти. Или, по крайней мере, разрывает мой круг моей ненависти к нему. Я не пробую стать между ним и его грехом – это его проблема. Но я решаю свою проблему – не стать врагом для своего врага.

Я не стану называть злого человека добрым только потому, что я простил его зло. Он был злым и остается злым, и мне надо правильно себя защищать от его зла. Но простив своего врага, я возвращаюсь в реальный мир, который я могу увидеть только «глазами Иисуса». То есть стать не против грешника, а против нашего общего греха – зла, которое мы можем сделать друг другу.

Принцип жизни христианина сформулирован уже давно – зло должно остановиться на мне. Зло вредит мне, но я не передаю это зло дальше, другим людям. Зло обрывается на мне и тогда вся цепь зла, которая строилась до меня, умрет, разрушится. Зло не найдет для себя пищи, чтобы двигаться дальше, к другому человеку.

А оправдание другого человека, который по тем или иным причинам сделал мне зло – странное занятие для христианина. Нам заповедано – не судить других, а значит и не оправдывать или осуждать. Дело, которое нам оставил Иисус, в том, чтобы учиться прощать тех, кто причинил нам зло.

Гораздо важнее суметь понять, какие обстоятельства и какие причины привели человека к ситуации, в которой он смог совершить зло. Такое понимание никак не связано ни с прощением, ни с оправданием. Прощение и оправдание – действия нашей души, нашей личности. А понимание – действие нашего ума, способного к анализу причин и следствий. Понимать, почему, в силу каких причин, некий человек решился совершить зло, очень важно и нужно, чтобы не стать жертвой зла из-за собственной неосторожности. Сейчас уже выработана определенная «техника безопасно» для ситуаций столкновения со злым человеком. И это очень хорошо, и надо знать эту технику. А прощение находится совсем в другом «месте».

Простить – значит перестать деформировать свою жизнь фактом совершенного зла. Зло уже произошло, оно уже деформировало мою жизнь, моя жизнь уже никогда не будет такой, как раньше. Она не будет даже такой, как я её планировал до момента совершения зла. Но жизнь все равно будет продолжаться. И вот поэтому так важно найти силы для своего прощения. Потому что, не простив своего врага, я останусь под действием его зла и после того, как зло совершилось.

Теперь к сути вопроса о прощении. В чем его смысл? Ведь назад ничего вернуть нельзя. Зачем же тогда прощать?

Как христианин, я верю в то, что моя жизнь продолжится и после телесной смерти. В том смысле, что отделившись от тела, моя душа останется именно моей, и я буду это осознавать, буду понимать, что это – именно я. А значит и все мои чувства, желания и устремления останутся со мной. Именно они будут там, в посмертии, направлять меня к той или иной цели, к общению с теми или иными людьми. Ведь там, в посмертии, мы останемся именно людьми, а не некими безымянными духами со спутанным сознанием и полным беспамятством. И как люди, мы будем искать то или иное общение, то или иное сообщество, в котором нам будет интересно.

Конечно, я этого не знаю наверное, только предполагаю, исходя из своей христианской веры. И там, в посмертии, время в нашем земном смысле уже не будет таким всесильным над нашей жизнью. Как говорят богословы, времени там почти не будет. А значит, там все будет существовать одновременно, сразу и сейчас.

Но вот пространство, как расстояние между событиями или расстояние между людьми, там станет намного важнее, чем в этой жизни. Здесь пространство физическое и его не может быть больше, чем есть. Мы здесь не можем произвольно увеличивать или уменьшать пространство, в котором находимся. А вот там, в посмертии, как раз пространства будет столько, сколько захочешь. Своим желанием его можно будет увеличить и уменьшить в неограниченных количествах.

Здесь время нас «лечит», потому что отделяет в душе человека одно событие от другого, одно чувство от противоположного. В моей душе, в моей памяти есть все события всей моей жизни. Но они разделены прослойками времени. И поэтому нас не разрывают противоположные чувства к одному и тому же человеку, так как время отделяет одно от другого. И поэтому мы можем со временем перестать чувствовать боль, тоску, отчаяние. И наполнить душу другими, радостными чувствами.

Но там, в посмертии, где уже не будет времени, все мои чувства и переживания возникнут в моей душе одновременно. Не будет времени, чтобы разделить их и тем смягчить чувство боли. Боли от конфликта между противоположными чувствами или желаниями, или стремлениями. Боль и ужас от одновременно переживаемых противоположных чувств может быть столь сильна, что будет подобна «адским мучениям».

И хорошо, если одновременные и противоположные чувства будут направлены к разным людям. Тогда этих людей можно будет «удалить» в том пространстве подальше от себя. Возможно, это уменьшит боль, но ведь в моей душе эти чувства все равно будут вместе и одновременно.

И выход здесь только один – прощение! Прощение нейтрализует конфликт между противоположными чувствами. Эти чувства «уходят», а остается только память о факте, что они были.

И еще. Там, где уже не будет времени, я наконец стану полностью самим собой. Потому что я буду собой не «последовательно», как в этой жизни, где из-за наличия времени я не могу быть одновременно и ребенком, и взрослым. А там, где время уже не разделяет меня на части или на слои, в каждом из которых лишь «часть» меня, там я стану именно самим собой, потому что все мои части и слои будут во мне актуальны одновременно, сразу, здесь и сейчас.

Хотя, возможно, это будет всего лишь некая «жизненная» полнота, но еще не «личностная». Я буду вполне самим собой, но еще не буду вполне личностью.

И еще. Если же я не захочу кого-либо прощать, то ужас от этой адской боли я смогу несколько уменьшить тем, что соглашусь уменьшить свою чувствительность к боли с помощью некоего «отрезания» части своих чувств. Идя по этому пути, я буду отрезать от себя все больше и больше своих чувств, своих желаний и т.п. В итоге от меня может остаться так мало, что уже будет непонятным, кто же это такой – я или не я. И тогда мое нежелание простить приведет действительно к моей смерти, смерти моих чувств, к смерти моей личности.

А вернуться назад, к мучительной, но своей собственной жизни, к себе самому как уникальной личности, уже не получится. Ведь «отрезанные» части меня мгновенно умрут, исчезнут, лишенные связи с моей душой, с источником моей жизни. Ведь сами в себе они не имеют источника жизни. Оторванные от меня, они распадаются в прах, в ничто, и уже никак невозможно будет их вернуть «на место», в мою душу.

Наверное, это и будет вот та самая «вторая смерть», о которой говорит апостол, после которой уже ничего не может быть, кроме вечных адских мучений.

А ведь все начиналось с простого и очевидного – с прощения своего врага. Но я, не простив его, стал связанным с ним «общей цепью» зла, которая и утянет меня в бездну, из которой уже нет возврата.