Будем?

…и не будете как дети,

не войдете в Царство Небесное;

(Мф.18,3)

 

Легкость, с которой взрослые дяди и тети воспринимают слова Иисуса «будьте как дети», всегда меня раздражала. Особенно разного рода слюни и сопли о «детской невинности» и о «детской непосредственности». Как правило, взрослые умиляются теми качествами, которые они хотели бы иметь в детях для своего собственного удовольствия. О том, какие дети сами по себе, как дети, они обычно не имеют никакого представления, и иметь его не хотят. Им достаточно своих фантазий и сентиментальной умилительности. Ну, да ладно.

Я знаю и других взрослых, для которых их собственное детство и детство новых поколений внуков и правнуков, видится в правдивом свете проблем, противоречий, страданий и ответственности.

«Будьте как дети»! А «как» дети? Вот пример.

 Мама загорает, а ребенок трех лет на берегу лепит из песка свои замки. Ребенку надоело сидеть, он бежит в воду, барахтается и визжит от удовольствия. Мама возмущается тем, что ребенок нарушил её запрет, подбегает к воде, вытаскивает все еще смеющегося ребенка из воды, и крепко шлепает по попе. Веселье мгновенно превратилось в плач, руками и ногами ребенок отбивается от мамы, но крепкие материнские руки переносят ребенка подальше от воды. И выдается новый строжайший запрет: не подходить к воде. И так может повторяться много раз.

Но представим, что очередная попытка ребенка выплескать море на берег оборачивается потерей равновесия, бульканьем и судорожным глотанием воды вместо воздуха.

Представим, что ребенок выкарабкался на берег. И куда он побежит со своими страхами? Да, он побежит, и побежит всеми своими силами, к своей маме. И ничто не сможет замедлить его бег. Ни все прошлые обиды за мамины наказания, ни ожидание всех возможных наказаний в будущем, ни его ужасная вина за то, что произошло сейчас. Сейчас, в этот момент, ничто не может отлучить ребенка от мамы. Так велико его стремление вновь оказаться у неё на руках.

А теперь, взрослые дяди и тети, вернемся к словам Иисуса, которые Он сказал нам, взрослым. Он сказал эти слова не для того, чтобы мы пускали умилительные слюни о «счастливом детстве», а чтобы выбить из нас нашу взрослую тупость, которую мы называем приятными для себя словами, типа «жизненная мудрость».

Как выглядят наши попытки прибегнуть к Божьей помощи? Мы не бежим к Нему, а ползем, волоча за собой тщательно классифицированные грехи, красиво упакованные жизненные достижения, многотонные страшные и неисповеданные тайны своих пороков. А впереди себя толкаем скрипучие телеги светлых планов, красивых обещаний и тележку добрых дел. И при этом все наши мысли и все наши чувства заняты напряженной работой по поиску наилучшей, наиправильнейшей первой фразы, которую мы обязательно скажем Богу, когда до Него доползем.

И как, по-вашему, сможем ли мы, будучи такими взрослыми, исполнить слова нашего Спасителя? Впрочем, мы ведь исполнять их и не собираемся. Чтобы остаться взрослыми и не потерять самоуважения, нам достаточно сказать что-нибудь умное. Например, что эти слова превышают наш человеческий разум, или, что эти слова невыполнимы для наших обстоятельств, или еще какую-нибудь благообразно-мудрую сентенцию. И еще раз умилиться странной склонности Иисуса к сравнениям взрослых солидных людей с детьми. И незаметно для окружающих скрыть свое взрослое раздражение от этих детских сравнений.

А теперь, если мы такие уж взрослые, давайте задумаемся (потому что думать – это привилегия взрослого) вот над чем. В Евангелиях Иисус часто говорит о некоем «переходе» от взрослого к ребенку. А в посланиях апостола Павла постоянно говорится о необходимости некоего «перехода» от «детской пищи» к «взрослой», от детского ума к взрослому уму. О чем говорит это различие? Ответ найти не сложно. Иисус говорит это своим ученикам, для которых Распятие и Воскресение еще в будущем, и вхождение в «новую жизнь во Христе» еще только предстоит. Ученики Иисуса только созерцали Преображение своего Учителя. А апостол Павел говорит это своим ученикам уже после Распятия и Воскресения Иисуса, когда «новая жизнь во Христе» стала явной. Когда стало явным преображение самих учеников «в Духе и силе истины».

Оба эти этапа, от взрослого к ребенку и от детского вновь к взрослому, составляют единство пути человека к достижению «новой жизни». Избавляясь от взрослых природных, родовых штампов мышления, вернуться к простоте и непосредственности мышления ребенка, сохраняя при этом ясность взрослого сознания, чтобы через «детскость», как через тоннель, перейти к мышлению «нового человека», для которого уже не является парадоксом утверждение Иисуса о том, что «первые станут последними». Потому что теперь человек осознает в себе обе части, и ветхую, родовую, и новую, личностную «во Христе». И уже может различить, что есть «ветхое» первенство, а что есть «малость» служения нового человека.