О ДУХЕ И ПЛОТИ II

«Мать всех добродетелей – молитва: она не только может очищать и питать, но и просвещать и в состоянии сделать подобными солнцу искренне молящихся» (Пр. Нил Синайский).

УЧИТЕСЬ ОСТАНАВЛИВАТЬ ВРЕМЯ

Мы всегда куда-то спешим – нас гонит время: мы и там, и здесь, и везде: «Мы расползлись во все стороны вожделениями, желаниями, страстями, дружбами, враждами, устремлениями – чем хотите» (5). Нас нет в себе! Сегодня особенно, когда мір раскалывается на части и есть интернет, у нас у всех возросла возможность выходить из себя надолго, растекаясь по міру, как выплеснутая из бочки вода: «Фактически, под кожей остаются только внутренние органы, но человек весь вне себя» (6). Для молитвы с Богом необходимо вернуться в себя. Необходимо остановить время, выйти из него, чтобы обратиться к вечности, услышать вечность и принять ее. В ней мы черпаем бессмертие. В ней мы черпаем мир. В ней мы обретаем Бога. Мір не может дать нам жизни: у него ее нет; он уверенно разрушает и то, что ему было дано для жизни: веру, надежду, любовь; разрушает правду, доверие, справедливость – разрушает весь моральный и нравственный мир. И мы, оставаясь в нем подолгу, подвергаем себя опасности разрушения с ним. Поэтому так важно научиться останавливать время, уходить из міра и подниматься ввысь, и в вечности обретать покой. Нам всем нужен внутренний покой, мир Божий и любовь Его, из которой исходят все решения, действия и поступки; целостность души и целомудрие духа.

 

МОЛИТВА 

Молитву нельзя придумать, она может только родиться.

«И когда молишься, не будь, как лицемеры, которые любят в синагогах (храмах) и на углах улиц, останавливаясь, молиться, чтобы показаться перед людьми. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою. Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу Твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно. А, молясь, не говори лишнего, как язычники, ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны; не уподобляйся им, ибо знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него» (Матф. 6:5-8).

Постоянно иметь Бога перед собой – это учиться жить вечностью, а не міром, это практика нахождения в себе. Мы не живем в себе постоянно, мы больше находимся вне себя. Мы растекаемся глазами, мыслями, желаниями по міру и утопаем в грязных лабиринтах его политики и войн; мы привносим в себя ту ложь и разрушения, которыми живет современный мір, – и это все  мешает нашей молитве Богу. Внутри себя мы почти не живем, и потому там – пусто и темно. Но чтобы мы могли услышать Бога, нам нужно учиться возвращаться в себя; учиться жить в себе и жить в Боге. Тогда у нас получится молитва, тогда мы ощутим в себе Божий мир.

 «Конечно, всякая добродетель, творимая ради Христа, дает благодать Духа Святого, но более всего дает молитва, потому что она как всегда в руках наших как орудие для стяжания благодати Духа» (Пр. Серафим Саровский).

Молитва – это возможность общения с Богом в тишине и внутренней собранности. Она восходит от сердца вверх и объемлет все мое существо. Я чувствую в себе нарастающий мир и небывалую радость внутри. Невесомым становится все – ощущение плоти исчезает. Вечность обнимает меня миром – тихий свет, радость, покой; все мысли мои исчезают; все желания и чувства молчат, – и в этом присутствии благодати мне нечего больше  желать. Я стою и молчу в изумлении от присутствия Божьей любви. Я дышу и питаюсь ею, и всем сердцем, и всем существом моим благодарю Бога за нее; я радуюсь и исцеляюсь ею и славлю Святое Имя Его.

Молитва

Благодарю Тебя, Господи, что Ты есть. Благодарю Тебя за то, что я могу любить Тебя; за то, что я могу любить Тебя безпрепятственно: за все могу любить Тебя. Благодарю Тебя, Господи, что Ты спас меня от смерти; за то, что не оставил меня. Славен и велик Ты, Господи! Велико и славно Имя Твое! Дорог Ты сердцу моему, Боже; и все дела Твои верны. Ты любишь праведника и ненавидишь грешника, который ищет смерти невинного. Ты хранишь любящих Тебя от зла, и даешь верующим надежду. Все люди равны пред Тобою, и нет в Тебе лицеприятия. Ты видишь сердце человека, и знаешь все помышления его. Ты ненавидишь превозносящегося, и судишь человека по Правде. Свет и надежда нам – правда Твоя, а нечестивый прикрывается ложью. Не укроется за ложью неправедный, и Суд Твой настигнет его. Суди, Боже мір праведно, ибо мы уповаем на правду Твою. Верующий в Тебя – не постыдится, и уповающий на Тебя – обретет благо. Благ Ты, Господи, и щедр любовью, и прибегающий к Тебе в кротости – насытится. Велико Имя Твое во вселенной, и прославлено всем творением Твоим. Благ и праведен Ты, Бог наш, и Слава Твоя из века в век да пребудет. Слава Отцу и Сыну, и Святому Духу. Аминь.

Я благодарю Бога за то, что Он дал мне возможность пережить такую встречу с Ним; что Он дал мне узнать Его как мир, как свет, как силу, как тихую радость, как любовь: «Мир оставляю вам, мир Мой даю вам: не так, как мір дает, Я даю вам. Да не смущается сердце ваше и да не устрашается» (Иоан. 14:27). Этот мир Божий, наполненный счастьем, любовью и светом, должен стать Источником всего созидаемого в міре людьми, Источником всех их действий, поступков и слов, всей их христианской жизни и их воспитания. И где бы они ни жили, и где бы ни трудились – везде помнили, что все стоящее и вечное создается только любовью, которая никогда не перестанет, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится; потому что эта любовь – Сам Бог. Тогда не будет войн, не будет   разрушений, не будет разделений и вражды, потому что все, созданное любвью, – не погибнет.

Только когда я имею власть Бога над собой, я чувствую себя свободным, ибо добровольно принимаю от Бога все то, что в Нем свободно люблю. В міре, где нет правды, где так мало добра и любви, мы ощущаем Добро и Правду, и любовь Божию, которой не знает мір. Такою бывает молитва, когда мы смиряемся в ней, и зрим в ней красоту Господню, и слышим голос Божий в ней.

Я считаю: молитва это дар Божий, и чаще всего от тебя не зависит, молиться тебе или нет. Состояние молитвы может наступать внезапно, неожиданно, и ты начинаешь молиться не потому, что пришло время, или тебе что-то надо сказать, а потому что тобой овладел молитвенный Дух: «Дух дышит, где хочет», – и когда Он дышит в тебе, – ты молишься, независимо от того, где ты находишься, в какое время, и чем занят. Ты просто не можешь не молиться, потому что молитва – это твой воздух, твоя пища, это жизнь твоего вечного человека, – и эту пищу дает тебе Бог: «У Меня есть пища, которой вы не знаете», – говорит Христос ученикам. – Моя пища есть творить волю Пославшего Меня и совершить дело Его». Поэтому, не только мы обращаемся к Богу с молитвой, но и Сам Бог может говорить с нами через молитву, низводя на нас молитвенный Дух.

 

Духовная сила в нас от преодоленного искушения. Но и молитва, святые молитвенные образы, поступки и мысли, Слово Божие и рожденное им высокое искусство, да и сама наша жизнь по Богу выводят нас из недолжного состояния упадка. Перемена жизни, переключение ее на предметы святости, творчества, гениальности, на нужды людей, детей – есть путь выхода из опасной зоны ада – путь покаяния и любви. Самость и самолюбие, гордыня и мір есть грех, отдаляющий нас от Бога. Наслаждение міром – есть умножение в себе тьмы, утверждение самости, ведущей к потере человечности.

 

БОГ ЕСТЬ ЛЮБОВЬ

«Милосердия хочу, а не жертвы» (Матф.9:13)

Человек поклоняется силе больше, чем Добру. Если предоставить человеку выбор между силой и Добром – он выберет силу. Он и Бога почитает не за то, что Бог добр (благ), а потому что Он Всесилен, Всемогущ и Вездесущ. То, что Бог есть любовь, у человека далеко не на первом плане. А раз человеку нужен, прежде всего, сильный Бог, а не Бог как любовь и благо, – говорит о том, что что-то с человеком не так; что, если главное для него – сила, то можно употребить ее и не на Добро, – а значит: не человек принимает власть Бога, а Бог должен служить человеку, силой Своей помогая ему в его намерениях и делах. Именно такой Бог и нужен человеку, а не Тот, Который распялся из любви к человеку ради искупления его от зла и смерти.

Когда Бог есть любовь, тогда я служу Богу из любви к Нему, ибо любовь подвигает меня к служению. Когда же Бог – сила, тогда я прибегаю к Нему как к Покровителю, Помощнику и Защитнику, ибо мои интересы в міре требуют для их осуществления дополнительных сил. Тогда я прошу их у Бога для решения своих интересов в міре: национальных, политических, военных, и других – прошу и не получаю, ибо не на добро прошу: «себе собираю, а не в Бога богатею»: «Просите, – говорит Господь, – и не получаете, ибо просите не на добро, а чтобы употребить для ваших вожделений» (Иак.4:3). Так, когда Господь пришел освободить Израиля от греха и смерти, Израиль не принял Бога, ибо искал себе другой свободы: военно-политической от власти языческого Рима, – и потому ждал от Бога чудес и военной силы, а не прощения и любви.

Христос явил Бога, прежде всего, как любовь, чтобы отвлечь человека от страха и силы, с которыми в нем веками олицетворялся Бог; извечное поклонение «золотому тельцу» как символу могущества и силы Израиля, отлучило людей от Бога, закрыло Его «тельцом». Сколько раз иудеи обращались к нему, изменяя живому Богу; сколько времени и веков обращен к нему весь человеческий мір? Явлением міру вселенской любви Христос иначе заставил смотреть на Бога, – и на человека как образ Его. Ради блага человека Бог подает ему силы, ради правды и мира Его Он Помощник ему и Защитник: «Очи Господа обращены к праведным и уши Его к молитве их, но лице Господне против делающих зло, чтобы истребить их с земли» (1Пет.3:12). Таков порядок взаимоотношений с Богом. Так выстроил их с нами Бог: именно Божие – Бог поощряет в человеке; и доброму и смиренному подает защиту: «Грешников преследует зло, а праведникам воздается добром (Притч. 13:22). Любовь – это главное свойство Бога, по крайней мере, так открыто нам в Христианстве. И тот, кто так не считает и ищет в Боге силы вместо любви, не может считаться Христианином. Из Евангельских событий мы видим, что Христос много раз мог применить силу и силой наказать за зло, но Он употреблял мудрость, основа которой – любовь: «Если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, что ты бьешь Меня?» (Иоан.18:23). – Так отвечает Господь служителю первосвященника, ударившему Его на суде у Каиафы. – Почему Господь так отвечает? Почему не бьет служителя в ответ? – Потому что грубую силу не ставит на первое место, не ставит ее выше добра и любви, и потому что пришел в мір – не судить мір, а взыскать и спасти погибшее, спасти человека от лжи и смерти. Если бы в силе, как мы ее себе представляем, заключался Бог, – людей давно уже не было бы. Но сила Бога, прежде всего, в любви и прощении, – и потому мы еще существуем.

 

ЗЕЛЕНЕЮЩЕЕ ДЕРЕВО И СУХОЕ

Без покаяния и прощения грех никуда не денется; воля и вера увянут, – радость из жизни уйдет. Без покаяния и прощения нет выхода из падения; у жизни нет продолжения: в грехах человек умрет.

 «Он сказал им: вы от нижних, Я от вышних; вы от міра сего: Я не от сего міра; потому Я и сказал вам, что вы умрете во грехах ваших: ибо, если не уверуете, что это Я, то умрете во грехах ваших» (Иоан.8:23-24).

Человеку не стыдно быть плохим. Не стыдно, когда его унижают, позорят, выговаривают ему, бьют. – Ну, что ж, какой есть. – Таков ответ человека, почти лишенного моральных принципов. Человек смирился с ничтожеством, с собственным унижением, рабством, которого он не чувствует и не видит в себе. – Почему? – Нет совести (со-вести, от слова ведать – знать: со-знавать с Богом). Нет в сердце человека Бога: нет познания глубин нравственных, духовных, творческих; нет ничего святого, с чем можно было бы жить. Почему? – Перекрыт канал связи человека с Богом, не идет молитва; нет внутренних сил для покаяния; нет веры, надежды, любви – все мертвое, все запущено, как почва иссохшая, или поросшая тернием земля. Бог забыт человеком, и сам себя забыл человек: «Он посмотрел на себя (в зеркало), отошел – и тотчас забыл, каков он» (Иак.1:24).

Когда человеку стыдно, когда у него есть совесть, он может еще спастись. Когда ему уже не стыдно, и совесть в нем умерла, – что может спасти человека, которого уже нет? Не стыдно врать, не стыдно клеветать, не стыдно притворяться, не стыдно убивать – ничего не стыдно, что несовместимо с образом Божиим в человеке: это – конец человека: «Чувствования, доведенные до страсти, лишают человека возможности сознательно относиться к своей деятельности, делают его слепым и глухим ко всем остальным жизненным интересам, кроме велений своих чувствований, которые владеют им, как деспот своим рабом. В нем развились только одни животные потребности; нет и не видно в них человека» (П.Ф. Лесгафт).

Бог может нас защитить, только когда мы с Ним. Когда мы без Него, Он защитить нас не может. У человека всегда есть выбор: с кем он; и, делая свой выбор, он избирает путь и тот конечный результат, за который он ответственен на этом пути.

 

РАДИ СПАСЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА 

Ради спасения человека Бог позволил распять Себя, чтобы вызвать у него сочувствие и сострадание к жертве Невинного. Бог хотел пробудить, оживить сердце человека, – но ничем его оживить нельзя. Потому и говорит Господь сопровождавшим Его на Голгофу женщинам Иерусалима: «Дщери Иерусалимские! не плачьте обо Мне, но плачьте о себе и о детях ваших; ибо приходят дни, в которые скажут: «блаженны неплодные, и утробы неродившие, и сосцы непитавшие!» Тогда начнут говорить горам: «падите на нас!» и холмам: «покройте нас!» ибо, если с зеленеющим деревом это делают, то с сухим что будет?» (Лук.23:28-31), – ибо Господь воскрес и жив, а убивший свою совесть – умер. Беспрецедентный случай – казнь Невиновного. Зло превзошло себя. Но и это событие не пробудило людскую совесть, не смягчило сердец, не вызвало покаяния в них. Бог пришел спасти Свой народ не от людей, пораженных злом, а от самого зла как причины всякого неустройства в міре. Он показал все безумие зла Своей крестной смертью. Народ не принял искупительную Жертву Христа, и остался в грехах своих доныне. Для жизни, для решения вопросов жизни народ избрал зло, увидев в нем силу – даже несправедливую, безумную, грубую силу – и отдал ей предпочтение перед Добром. И с тех пор войны и беды всюду преследовали его. Избравший зло, как аргумент в решении конфликтов, сам должен ощутить его на себе. Если кто поклоняется грубой силе, тот должен терпеть проявления этой силы на себе. То, перед чем ты преклонился, – тому ты и подчинил себя: тем ты живешь и дышишь, тому и уподобляешь себя во всем. Поклонившийся любви – подчинил себя Богу; а поклонившийся силе – подчинился сатане.

Решать вопросы силой – это решать вопросы безнравственно, решать несправедливо, то есть, не с правдой, неправедно; решать их в пользу зла. Родители с детьми разговаривают с позиции силы; учителя с учениками – с позиции силы; начальники с подчиненными – с позиции силы: все добиваются позиции силы, и мало кто ищет любви. Что вызывает у людей позиция силы? Какая их реакция на нее: у ребенка, которого унижают родители; у учащихся, которых оскорбляют учителя; у жены, оскорбляемой мужем – у всех, зависимых от начальств и властей? – Неприязнь! И все же, все почти стремятся быть у власти, все используют силу вместо любви. Все отлично понимают, что силу и власть не любят все те, против кого ее употребляют, но, в то же время, боятся ее и трепещут перед ней; и потому находящиеся у власти боятся ее потерять. Всякий страх того, кто использует силу, переходит в ненависть к тем, против кого ее употребляют, и кто этот же страх у нее вызывает; кто ее неприемлет, и кто сопротивляется ей: на детей, учеников, подчиненных, кто со своей стороны так же ненавидят тех, кто использует власть против них, хотя часто и лицемерят, и заигрывают с ней, и сами используют ее против других. И, таким образом, взаимный страх и ненависть входят в отношения людей системы, где каждый поклоняется злу, дающему человеку власть и силу: ради силы стремятся во власть, и сами повинуются власти, основанной на большей силе. Такие отношения власти и подчинения и есть рабство, и каждый человек грешит, кто вступает в них своевольно, ибо вступает в них неправедно, искажая и разрушая в них образ Божий и образ свой. Эти же отношения переходят затем в открытую вражду друг к другу – в бунты, войны и массовые убийства.

Система власти и подчинения испортила людей. Появились миллионы властных пустышек. Куда ни ткни пальцем – везде власть: шагу нельзя ступить без спроса: в доме, в учреждениях, на работе – везде кто-то позволяет себе диктовать законы, правила жизни и поведения для других, – когда другие их об этом не просят. Все блюдут законность и порядок – и взыскивают за невыполнение: муж с жены, жена с детей, учителя с детей, директор с учителей; правительство со всех, и само же от всех зависит. Беспрерывный круг суеты, опустошающий и унижающий каждого человека. Нет иной власти, кроме Божией – и этого достаточно! Его же власть – единственно законна, потому что Он – Творец, Он – Создатель, Он – Правда, Он – любовь; Он наш Бог, а мы – Его дети: образ и подобие своего Отца, – и никто больше не имеет права на человека, кроме Того, Кто его сотворил. Система власти и подчинения собственно и была придумана только затем, чтобы смирить и унизить человека; дать ему почувствовать страх и соблазнить его страхом. Ведь и властью можно упиваться в міре не менее, чем любовью.

Отношения власти и подчинения, начальника и раба – унизительны для человека как образа и подобия Божия – они недопустимы в Храме, где есть Бог; и вполне допустимы в государстве, где Его нет: в падении и безбожии. Власть, которая предает свой народ и гонит людей на войну, являет собою сгнивший плод цивилизации: предел падения и безбожия человеческого общества.

Человек решил, что он – хозяин жизни, причем не своей, а чужой: убиты сотни и тысячи людей в военно-политическом конфликте, и ему не жалко, сердце у него не болит; кому-то хочется эти убийства продолжать. Из-за чего? Из-за цвета знамени? Из-за нашивки на рукаве? – Да пусть живут люди, под каким хотят знаменем: жизнь от этого не зависит, она все исправит сама; сама приведет все в порядок. Отдавайте Божие Богу, не судите сами и не пытайтесь менять то, что вам не принадлежит. Неужели не видно из всей истории человечества, что не человек хозяин жизни, а Бог? И что отбирать у Него право на жизнь есть безумие и грех для человека. Если бы люди не внедрились в Божий план и не стали бы все разрушать в нем, не стали бы сами решать: какою должна быть жизнь, – какой замечательной она бы была!

Христос ясно дал понять Пилату, что от человека жизнь не зависит. На его слова: «Мне ли не отвечаешь? Не знаешь ли, что я имею власть распять Тебя и власть имею отпустить Тебя?», – Христос твердо ответил: «ты не имел бы надо Мною никакой власти, если бы не было дано Тебе свыше» (Иоан.19:10-11). Потому Пилат и избегал суда, и искал отпустить Его, и умывал руки, не желая быть виновником  Жертвы Христа. Но целый народ, подстрекаемый своими начальниками, взял на себя вину за кровь Праведника, и не покаялся в ней. Загляните в историю этого народа, – что было с ним за своевольное право решать: кому жить, а кому умирать; за кровь Праведника, осужденного им на смерть; за убийство на кресте Сына Божия? Остановитесь судить мір, остановитесь от насилий и убийств: вы неправедные и неверные судьи; у вас ведь тоже есть дети – подумайте о них; как же вы не боитесь сами Суда, и судите жизни других? Что будет с ними и с вами, если Бог станет судить мір – Судия во всем верный и праведный, и неподкупный?

 

Молитва 

«Прости нас, Господи, за нечистоту нашего сердца; за лукавые, блудные и хульные помыслы, за неблагоговейное отношение к святыне, за нечистые мысли по отношению к Тебе. Прости нас, Господи, за нечистоту плотских помышлений, за грехи против чистоты, против целомудрия, против правды, против верности, против любви. Господи! Ты был кроток, а мы злобны и раздражительны, мы постоянно восстаем на людей нам близких и дорогих, на самых любимых! Прости нас, Господи за то, что мы не научились жить друг с другом мирно, спокойно, уважительно. Прости нас за злобный нрав, за тяжелый характер, за недоброжелательство, зависть, ревность, за гордость и тщеславие; за то, что мы иногда годами лелеем обиды. Прости нас за невладение собой, за упреки, за дурное настроение, за то, что мы постоянно друг друга уязвляем и ущемляем. Прости за сердечное удовольствие, которое мы получаем от унижения и осуждения других; от того, чтобы их расстроить, поссорить, найти у кого-то недостатки. Прости нас, Господи, за наши глаза, которые, прежде всего, видят дурное; за наш язык, который скор на упрек и обидное слово. Прости нас за ложь, за разрушение дружбы, за разрушение любви, семьи, мира и человеческих отношений; за постоянное утверждение своей воли, за то, что обижали и унижали людей беспомощных, безответных, притесняли и угнетали слабых. Прости нас за детей, которых мы не пустили в эту жизнь, которых мы убили, уничтожили, пролили их кровь. Вина здесь велика» (о. Александр Мень).

 

БОГ ВЫШЕ ПОЛИТИКИ И ПРИМИРЯЕТ ВСЕХ

Сегодня нас затягивает мір, как в воронку, той жизнью, которую нам предлагает; часто навязывает нам мысли и волю свою через рекламу и СМИ. Но если Бога мы научимся ставить выше, чем весь этот падший, изолгавшийся мір, то вместе с Богом мы поднимемся сами; и с нами воскреснет и изменится мір.

Мы убиваем друг друга, – а зло потирает руки: ему это и нужно, чтобы мы убивали друг друга. Но нужно ли это нам, если Отец наш – Бог? И если по данной нам благодати мы дети одного Отца и друг другу братья,  – то, несмотря на политические пристрастия и разногласия по политическим вопросам, мы остаемся друг другу братьями. Ведь по Духу мы ближе, чем по плоти, – почему же плотское, недуховное должно нас разъединять? Почему политика так дурно на нас влияет; и почему мы доверяем плоти, а не Духу; политикам, а не святым? Потому что мы еще плотские, и мало в нас Правды Христовой. Но как говорит Фрэнсис Бэкон: если мы не знаем правды Божией, то давайте говорить, хотя бы то, что думаем, а не то, что нам выгодно, или что хотят от нас услышать другие.

Сегодня время испытаний нашей дружбы, нашей веры и нашей любви: насколько настоящая наша дружба, чтобы политики не могли ее разбить. Я верю, что у нас одно ощущение любви, одно понимание Правды, одно понимание Добра. И если мы спорим о политических мотивах, защищая каждый свою сторону, мы никогда не можем поссориться, потому что над нами один Бог, в Которого все мы верим, Которого любим, и Которому доверяем. Если мы любим одного Бога, – значит, у нас одна Правда, одна вера, одна любовь, одно представление о Добре и зле. Мы одинаково понимаем: что есть хорошо, и что – плохо; что есть Добро, и что – зло; но мы не одинаково видим: кто есть виновник зла; более того, мы идем убивать друг друга, не зная, – кто наш настоящий враг, и потому такая война никого не ведет к победе. Когда слепые ведут за собой слепых – не все ли упадут в яму?

 «Человек ненавидит того, против кого грешит. Сначала боится его, а потом ненавидит. Когда человек совершает грех против друга своего, сначала его охватывает страх, который быстро превращается в ненависть. Ненависть же совсем ослепляет. Человек, ослепленный ненавистью к другому человеку, помышляет об убийстве» (Святитель Николай Сербский). «Страстный, он не останавливается перед средствами для достижения своей цели и при неудаче легко решается на крайние меры» П.Ф. Лесгафт. Так же и человек, ослепленный ненавистью к Богу, но не могущий убить Его, использует против Бога нечто кажущееся ему равносильным убийству: отрицание Бога; и, таким образом, заглушает свой страх перед Богом за совершенные им грехи. Загляните во властные структуры, разве не ненавистью друг к другу дышат в них люди; разве не склонны помышлять они об убийстве, когда ненависть ослепляет их? Но мы могли бы любить друг друга, если бы смогли поднять то общее, что нас объединяет над тем необщим, что нас рознит. Если бы Бога с Его любовью и правдой мы смогли поднять выше политической  ненависти и лжи, выше личных и национальных амбиций – мы смогли бы тогда выяснять все вопросы с миром, не ссорясь и не обижая друг друга: без страха, без злобы, без ненависти и убийств.

 

ПРОСТИ УБИЙСТВО МНЕ

 «Мы молимся, чтоб Бог нам не дал пасть, иль вызволил из глубины паденья» (Шекспир, «Гамлет»).

Кадр из кинофильма Г.М.Козинцева «Гамлет» (Молитва Клавдия).

 «Удушлив смрад злодейства моего. На мне печать древнейшего проклятья: убийство брата. Жаждою горю, всем сердцем рвусь, но не могу молиться. Помилованья нет такой вине. Как человек с колеблющейся волей, не знаю, что начать, и ничего не делаю. Когда бы кровью брата был весь покрыт я, разве и тогда омыть не в силах небо эти руки? Что делала бы благость без злодейств? Зачем бы нужно было милосердье? Мы молимся, чтоб Бог нам не дал пасть, иль вызволил из глубины паденья. Отчаиваться рано. Выше взор! Я пал, чтоб встать. Какими же словами молиться тут: «Прости убийство мне»? – Нет, так нельзя. Я не вернул добычи. При мне все то, зачем я убивал: моя корона, край и королева, за что прощать того, кто тверд в грехе? У нас нередко дело заминает преступник горстью золота в руке, и самые плоды его злодейства есть откуп от законности. Не то там, наверху. Там в подлинности голой лежат деянья наши без прикрас, и мы должны на очной ставке с прошлым держать ответ. Так что же? Как мне быть? Покаяться? Раскаянье всесильно. Но что, когда и каяться нельзя! Мучение! О грудь, чернее смерти! О лужа, где, барахтаясь душа все глубже вязнет! Ангелы, на помощь! Скорей, колени, гнитесь! Сердца сталь, стань, как хрящи новорожденных, мягкой! Все поправимо… Слова парят, а чувства книзу гнут. А слов без чувств вверху не признают». (Клавдий).

Быть в міре первым – значит, быть убийцей.

Жить в міре с позиции силы и личной выгоды – значит, достигать их несмотря ни на что – даже на убийства. Личная выгода заставляет человека защищать то, что он уже приобрел, и претендовать на то, чего еще не приобрел. Он каждый день думает о сокровищах міра, и живет только ими. Он раб их, он должен их подпитывать, а значит, он не остановится ни перед чем, чтобы процесс его обогащения не прервался: «Руководствуясь чувствованием своего превосходства или даже величия, лицо, принадлежащее к честолюбивому типу, страстно преследует свои цели, расчетливо, эгоистично, как будто все существует для него и для его прославления. Справедливость его формальная и вытекает из его чисто внешнего отношения к правде. Страстный, он не останавливается перед средствами для достижения своей цели и при неудаче легко решается на крайние меры» П.Ф. Лесгафт.

Когда мы смотрим политические страсти, мы наслаждаемся политикой, политическими дискуссиями и спорами, разжигаем в себе страсти и теряем мир; мы наслаждаемся войной, разжигая в себе агрессию, ненависть и злобу; наслаждаемся смертями, хотя и осуждаем смерть; кормим собою войну, не переставая рассуждать о мире. Мы просим у Бога победу государству, а не народу Божиему и Правде Его; победу нации, а не святым; хотим победы над врагом, а не над злом, которое делает нас врагами. Мы воюем за свою землю с теми, кто воюет за свою землю против нас; за единство ценностей против единства человечности; за единство территории против живущих на ней людей. Мы выпали из реально ценностного поля, где жизнь и человек – ценнее всего. И это поле – Христос – Родина всех христиан. Мы выше мира поставили политику, и выше Бога ценности ее. Мы свободе предпочли насилие, и вместо братства предпочли вражду. Мы с неба угодили прямо в ад; и трудно будет выбраться назад. Скажите, братья: «Где у вас глаза? Как вы спустились с этих горных пастбищ к таким кормам? На что у вас глаза? Ни слова про любовь, – любовь священна; подумайте-ка лучше головой. А где та голова, что совершила б такую мену? Вы не мертвый труп. А то б вы не могли передвигаться. Но ваши чувства спят. Ведь тут никто б не мог так просчитаться. Не бывает, что б и в бреду не оставался смысл таких различий. Так какой же дьявол средь бела дня вас в жмурки обыграл? Слепорожденный с даром осязанья; безрукий, слабовидящий; глухой, но чувствующий запах, не ошиблись так явно бы!» (Шекспир, «Гамлет»).

Мы оказались вдруг в войне, душою всей, желая мира. И нам предложена могила в обмен на счастье на земле.

Войны начинаются тогда, когда в людях угасает свет, когда животная сила берет верх над духовной, политика над культурой, выгода над верою, эгоизм над любовью. Тогда жертвенность встает над выгодой, правда поднимается над ложью, свобода разрушает рабство, мужество побеждает страх. В войну вступают те, кто не хочет войны, и злу противостоят те, кто ненавидит насилие: «Внегда гордитися нечестивому, возгарается нищий, увязают в советех, яже помышляют» (Пс.9:23). В войну втягиваются все новые и новые люди, и все новые смерти оплачивают безумие ее. Остановить войну – нравственный долг каждого христианина, каждого, верующего во Христа: внести в мір Духа свободы, мира и любви, ведь: «Наша брань не против крови и плоти, а против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной» (Еф.6:-12).

Сам дух убийства, дух войны низводит человека до состояния животного – в царство зверя, где один человек убивает другого, не зная даже имени того, кого убивает; убивает по каким-то странным признакам, не присущим человеческой природе, – по цвету знамени, одежде, нашивке на рукаве, не видя за ними живого человека. За что человек убивает человека? За что лишают жизней себя, других; своих, и чьих-то близких? Просто человек убивает человека за то, что он принадлежит другой стороне, другое любит и по-другому мыслит. Или, может быть, просто не знает того, что он должен знать о жизни, о Боге, о человеке, – и, таким образом, творятся зверства, не оправдывающие ни одну из сторон, – не в плане политическом, где каждый может найти себе оправдание, а в плане нравственном, моральном, где все перед Богом равны. Не может нормальный человек желать смерти другому человеку. Не может моральный человек решать споры убийствами и войной; нужно пасть, чтобы взять в руки меч, и нужно подняться, чтобы этот меч опустить: «И вот один, из бывших с Иисусом, простерши руку, извлек меч свой и, ударив раба первосвященникова, отсек ему ухо. Тогда говорит ему Иисус: возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечом погибнут» (Матф.26:51-52). Потому и разжигаются войны, что, мы, возбуждая амбиции, достаем из ножен меч, и не имеем в себе мудрости «возвратить его в его же место». Не должен человек, созданный по образу Божию, желать смерти таким же, как и он, людям; и грех на тех, кто позволяет себе раскалывать людей и сталкивать их между собой в войнах. Это те же греховные страсти, те же похоти убийства и войны, которые вобрал в себя нераскаянный грех; которые, как и все греховные похоти, убивают в человеке человека. Война – это убийство жизни, не только физическое, но и, прежде всего, духовное. Это забвение того, что человек динамичен, что весь человек есть сплошная динамика, сплошная жизнь, сплошное движение и становление жизни; что у него есть свой путь, свое время и свой смысл; и что никто не имеет права этот смысл попрать – или пресечь жизнь человека, раньше, чем это сделает Бог. Покаяние есть путь к восстановлению, благоразумию, прощению и миру.

 

ВСЕ ЛЮДИ – БРАТЬЯ.  ДОБРО, КАК И ЗЛО – ВНЕНАЦИОНАЛЬНО

В то время, когда все охвачены политической ненавистью и враждой, должно в міре оставаться место, куда люди могли бы прийти для мира, единения и любви. Таким местом является церковь. Если церковь разделена, человеку некуда больше идти, где он нашел бы братское единение любви и получил необходимую поддержку. Церковь, таким образом, перестает быть ковчегом спасения детей Божиих, и становится оплотом лицемерия для властей, ибо в нее вошел дух міра. Если грех и зло в міре – вненациональны, почему Добро должно быть национальным в нем? Разве Добро не принадлежит Богу? Как же можно ограничивать Бога, национализируя Его против других? Почему церковь в самое трудное время военного противостояния в народе разделяет людей по несвойственным вере признакам: политическим и национальным, занимая ту или другую сторону? Зачем делает Добро национальным, и Бога – пособником своим? Не может церковь поддерживать политические решения, принятые в государстве, идущие вразрез со словом Божиим и правдой Его. А правда Божия в том есть, была и остается, что все люди – братья; и люби ближнего твоего, как самого себя, и любите врагов ваших, и благословляйте ненавидящих вас: благословляйте, а не проклинайте – и Правда эта неизменна есть всегда, и дана на все времена и всем народам. Бог не делит Добра и не изменяет Правды; не национализирует и не ограничивает их ничем; Он всех обнимает одной любовью, и всем дарит благо и мир: «Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе. Все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись» (Гал. 3:1-29).

 

РАСКОЛ

Раскол произошел в обществе снизу доверху, по всей жизненной вертикали: от раскола в душе человека между ея русскостью и украинскостью до раскола в церкви между православными христианами: греко-католики молятся за  «Єдину Україну», а православные за «Русский мир». И те, и другие на помощь призывают Бога; и те, и другие требуют от Него побед; причащают солдат из одной Чаши любви и отправляют друг друга убивать. Парадокс, который происходит в церкви, не дает верующему человеку укрыться от міра и политиков, пытающихся разделить любовь Божию даже в Храме.

Нигде нет сегодня единства; и то, что его нет в церкви – это беда церкви; это предательство Христа: «Разве разделился Христос?» – спрашивает Павел? – Никак! Но люди Его разделившие, предались политикам, а не последовали святым; политической выгоде, а не Христу. Вы смешали веру с идеологией – неважно, с какой – и осквернили веру политикой – неважно, чью сторону она представляет. Церковь Христова – надмірная, всегда единая и всегда святая; а идеология – всегда земная, и у каждого своя. Поэтому Христианство не может быть идеологией в міру, как и идеология – не может быть Христианством: «Отдавайте Божие – Богу, а кесарево – кесарю». И если мы говорим, что Церковь не должна исповедывать «Русский мир», то она так же не должна исповедывать и «Єдину Україну», ибо как одно, так и другое есть политический проект, и потому не может осуществиться в мире без агрессии и убийств. Все понятия любви, мира, правды, свободы – есть понятия духовные и осуществляются только в Боге. В сферах, стоящих вне Бога эти святыни осуществить нельзя. В противном случае смысл их будет искажен и обезображен, ибо человек плотский воспринимает и осуществляет все только вовне, только в границах его представления, не просветленного светом Христа. Осуществить единство в Духе под силу одним святым, ибо, став таковыми, они преодолели в себе все разделяющие людей различия: от социальных и политических до национальных и конфессиональных. Именно они смогли подняться над міром в Боге и осуществить благое единство в Нем. И за то им принадлежит Царство мира, Добра и Правды. Политика – это продукт цивилизации, где каждый разделяет и властвует – и так было всегда. Плоды же Царства – это всегда любовь, радость и мир в Святом Духе.

 

БОГ ПОРУГАЕМ НЕ БЫВАЕТ

Всякое насилие и всякая насильственная политическая идея не исходит из любви Божией, и потому не может благословляться Святой Церковью. Благословенным единство может быть только в любви, и потому единой в мире всегда была, есть и остается всенациональная и ненационализированная Церковь Божия, ибо она есть общество любви. Так же и миром может быть не территория, а Дух Христов, исходящий от Бога на всех верующих в Него: «Мир Мой даю вам, не так как мір дает, Я даю вам». А значит, мы живем другим духом, отличным от міра: не тем, что дает нам мір, а тем, что исходит на нас от Христа Иисуса. И потому не может Церковь благословлять политические войны. Она может разниться в языке, разниться обрядом, службой, но она не может разниться Христом. И если Христос не разделился, как можно благословлять Им тех, кто идет убивать братьев; кого разделяют политики; кого разделило зло? Благословение – только на единство в Боге и только в правде Его. Разве не к миру призывает Христос и не объединяет верующих любовью? – Как же вы благословляете Им на вражду, разделяя Его для убийств? Разве это не предательство Христа, и не обман ли это народа? Разве Бог служит разделению и войне? Или разве Он служит убийству? – Это военный конфликт, и никто не спрашивал у Бога: начинать его или нет; и никто не спрашивал у Бога: продолжать его, или закончить. Все решали политики, и все исходило от них – Бога здесь не было, и Его здесь нет. Как же вы хотите использовать Бога, благословляя Им на убийство людей, которых Он не делил? Или вы считаете, что Бог – марионетка, и что можно Им помыкать в угоду амбициям и страстям? Заставить Бога служить тому, что Он по сути Своей ненавидит: служить насилию, лжи, неправде; разделению и вражде? Заставить служить войне Того, Кто всех призывает к миру, и решать за Бога: на что Ему людей благословлять. Разве Бог благословляет зло; или на зло благословляет Своих верных? Или военный конфликт – Добро? Как Бог должен поступать по вашему человеческому разумению? Верных судит Господь, или лжецов и честолюбцев? Тварь должна служить Творцу, или Творец – твари? Не обманывайте сами себя, ибо Бог поругаем не бывает.

«Разве не знаете, что святые будут судить мир?» (1Кор.6:2).   

В политике на одни и те же вещи можно смотреть с разных сторон – даже с точностью наоборот. А значит, политическое видение добра и зла может быть таким же превратным, как и сама политика и сами политики: там, где одни видят добро – другие усматривают зло, и наоборот: все зависит от разницы позиций и интересов сторон. И когда за политические идеалы люди идут воевать и отдают за них свои жизни, то, где гарантия, что они служат добру? Нельзя верить политикам; нельзя доверять им власть; нельзя отдавать жизни свои за политические интересы и идеалы. В политике нет правды: в ней всегда действуют выгода и ложь, личный или государственный интерес. Попасть в политическую мясорубку – очень просто, если над политической властью не стоит Бог; если человеком владеет политика, а не вера в Бога. И если Церковь не свободна от политики, она изменяет Христу. Христос не разделял политических взглядов и не поддерживал политических сторон. Он разделил мір на Добро и зло, и будет судить мір со святыми Его: «Ибо приидет Сын Человеческий во славе Отца Своего с Ангелами Своими, и тогда воздаст каждому по делам его» (Матф. 16:27) .

 «Все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись» (Гал.3:27)

Бог стоит за человеческое достоинство, и к каждому человеку относится с уважением. Он отдал жизнь за то, чтобы каждый человек мог достигнуть своего призвания: «Мы не призваны прибедняться, как-то выворачиваться и изворачиваться, чтобы к Богу как-то приспособиться, мы должны стать самими собой в самом абсолютном, безграничном смысле этого слова, но самими собой мы можем стать, только если не я живу, но живет во мне Христос (Гал.2:20), если я живу не только тем количеством дыхания Божия, которое Он вдохнул изначально в меня, а всей полнотой приобщенности к Источнику жизни, если только я делаюсь во Христе сыном Божиим» (7). – В этом моя свобода. И «Если все, чего можно достигнуть, – это то, что ты, да я, да мы сейчас можем явить, если вся полнота сыновства могла быть изображена в каждом из нас, какие мы сейчас есть, – было бы очень печально, и действительно, Царство вечное было бы тоской неизмеримой; но, слава Богу, сыновство – призвание. То есть оно уже есть здесь как взаимное отношение с Богом, мы для Него – родные дети, Он для нас – родной Отец: это правда; но, с другой стороны, мы должны вырасти в меру этого сыновства, стать такими, каков Христос, какова Матерь Божия: это мера наша, не меньше» (митр. Антоний Сурожский).