ПОМНИТЬ О ПРИЗВАНИИ ЧАСТЬ V

Юрий Сальтевский

О ЗАКОНЕ И СОВЕСТИ

«МИЛОСТИ ХОЧУ, А НЕ ЖЕРТВЫ» (Мф. 9:13)

«Настанет время, и люди вознедугуют, тогда больные скажут здоровому: «Ты болен больше других, потому что не похож на нас»» (Преп.  Антоний Великий).

Бог призывает нас быть милосердными. И когда мы просим о милосердии к себе, нам следует помнить о милосердии к другим. Прощение, исходящее к нам от Бога, зависит от прощения, исходящего от нас к другим.

Как и древние Иудеи люди верят в Бога, который являет силу и законность в мире, и рано или поздно восстанавливает попранную в нем справедливость тем, что наказывает виновных за зло по Закону. Этим людям понятен справедливый и всемогущий Бог, потому что они привыкли жить по Закону. Но как быть с Богом, повешенным на кресте, – униженным, оскорбленным и оплеванным, Который не дал миру того, чего от Него ждали иудеи: хлеба, порядка, побед и воинской славы; Который, как считают, вошел в конфликт с Законом и нарушил положения Закона, в том числе и субботу, за что защитники Закона: книжники, фарисеи и начальники народа, сговорившись против Бога, распяли Его?

Как принять миру Бога, Который позволил Себя распять толпе беззаконных иудеев: ибо распяли Его не по Закону, а потому что народ криком своим превозмог Закон? Бога, Который не нарушал Закон, обвинили в нарушении Закона, а те, которые отстаивали Закон, распяли Его не по Закону? Принять Его можно только живым сердцем и верою, пробуждающею совесть. Но как это сделать народу жестоковыйному, непослушному, своевольному, как и сказал о нем Господь: «вы народ жестоковыйный», – это трудная загадка для человека, привыкшего уважать внешний закон, не задумываясь о внутреннем его механизме, о том: кому поручено руководство законом? Кто и как прилагает закон к жизни? И почему, если есть совершенный Закон, в мире торжествует зло? Бог, Который дал миру Закон, пришел в мир, чтобы исполнить Закон, а люди, которые взяли Закон от Бога, совершили над Богом суд не по Закону. Зло не только не было побеждено Законом, но через Закон совершено самое ужасное преступление против Бога, ибо люди, в чьи руки был отдан Закон, не приняли в сердца свои Бога. И Закон, который они получили от Бога, повернули в неверии против Него. Зло оказалось сильнее Закона, потому что в сердцах людей не оказалось добра: без добра в человеке – всякий закон бессилен, даже самый совершенный и вечный; зло оказалось в людях, в их душах, в их сердцах, – и эти сердца Бог пришел исцелить, указав на грех, как основную причину зла. Не нарушить пришел Бог Закон, но исполнить, ибо, чтобы исполнить его, нужна обоженная душа.

Победить зло в человеке может только Бог, если человек поверит в Бога и доверит Ему свою совесть. Поэтому Господь призывал иудеев поверить Богу и Ему, посланному Им Иисусу Христу, показав тем единственный путь спасения.

Как Царство Небесное внутри человека, так и зло внутри человека. Нельзя победить зло снаружи, не победив его изнутри. Нельзя достигнуть внешнего Рая, не расставшись с адом внутренним. Единственный путь борьбы против зла – это освобождение от зла изнутри. Чем освобождать? – Добром. Свет веры, вошедший в человека, изгонит тьму из души его, освободит его для Добра, изменит жизнь его и изменит мир вокруг человека. Не внешним законом меняется мир, а законом, который внутри человека, в совести его, преданной Богу. Чтобы человек мог исполнить Закон, Бог послал ему Духа благодати через Сына Своего Иисуса Христа. Он внес Свет в души людей, чтобы гнезда их греха разрушить; указал им путь к Добру и Богу; и, раскрыв сокровенную от века тайну, явил пример Новой – благословенной жизни.

Не карать за зло по Закону пришел к народу Своему Господь, а явить ему Добро, способное простить грех и победить зло в человеке, пробудив и очистив в нем совесть. Прозревшая совесть рождает покаяние, и покаянная душа приемлет прощение. Только таким путем покаяния и прощения возможна победа Добра в человеке. Но готов ли человек принять этот путь, принять Бога, не карающего за зло, а милующего и прощающего грехи человеку? Бога, исцеляющего человека от зла и жертвующего за него Своей жизнью?

 Ведь Закон был дан человеку не затем, чтобы он карал им виновных, а чтобы посредством Закона научился видеть и побеждать свой грех. Законом Бог призвал человека не делать зла, а делать добро, но если в сердце человека добра не будет, Закон будет мертв для него, и не сможет исполнить своего назначения: «Этот народ приближается ко Мне лишь устами и прославляет Меня лишь губами, а свое сердце они удалили от Меня и страх передо Мной стал для них лишь заученной заповедью» (Ис. 29:13) . Законов сегодня множество, но потому, что нет в людях Бога, исцеляющего их совесть, мир продолжает лежать во зле.

Как в древней Иудее, так и всегда народ требует себе власти, которая обеспечит ему порядок и накажет всякие нарушения закона как проявления зла. И потому образ распятого, пусть и Бога, очень многих людей смущает – и многие отворачиваются и отступают от Него. Их вопль: «Сойди с креста, и мы уверуем», покажи нам чудо, и мы пойдем за Тобой – это требование Богу исполнить волю людей в явлении понятной им магической силы. Но Бог не исполнил воли людей и не сошел с Креста, не явил им чуда завораживающей  силы – и люди оставили Его умирать на кресте. Человек отошел от Креста с поникшей головой и помраченной совестью, так и не познав себя и своего распятого Бога, оставаясь умом и сердцем в миру. Он  продолжил жить в нем по закону, так и не найдя разрешения вопросам, мучающим его совесть. Именно в ней, в его совести, он и не нашел разрешения своим чаяниям и запросам. И именно к ней, а не к закону взывает с Креста Господь.

«НЕ НАРУШИТЬ ПРИШЕЛ Я, НО ИСПОЛНИТЬ» (Мф. 5:17)

Бог пришел в мир не для того, чтобы судить мир по Закону, суть которого человек забыл и не имел силы в себе исполнить его, а для того, чтобы спасти мир, очистив от зла и греха человеческую совесть. В ней полагается сила, могущая исполнить закон. И потому не Закон следует называть Ветхим, а ветхим стал человек, ветхою стала совесть, не могущая исполнить Закон. Человек расстроил и привел в запуcтение важный механизм совести, без которого никакой закон не приводится в действие. Для этого Бог и обратился к ней, чтобы оживить ее в человеке, и чтобы ею ожил Закон. Не дать человеку новый закон сошел Господь с неба, а пробудить и очистить в нем совесть, чтобы он исполнил Закон Вечный, приняв благодатную силу от Бога. Благодатью Божией не отрицается Закон, а приводится в исполнение, ибо: «…не нарушить пришел Я, – говорит Господь, – но исполнить. Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна йота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все» (Мф. 5:17-18)

Итак, Закон вечен, а человек,– преходящ, ибо не имеет в себе силы исполнить Закон. Слово Божие – Закон человеку, и совесть человека есть двигатель закона: «ибо не хлебом единым жив будет человек, но каждым словом, исходящим из уст Божиих». Если совесть человека молчит – Закон мертв. Почему Моисей разбил первые скрижали заповедей Божиих? – Потому что совесть человека не была готова принять их. Она с готовностью приняла золотого тельца, а Божие слово отвергла. Сегодня, как и всегда в истории, она поступает так же, так же делает богом себе золотого тельца – и потому Бог не слушает человека: «Когда вы протягиваете руки, Я отвожу от вас глаза, и хотя вы много молитесь, Я вас не слушаю» (Ис. 1:15).

Совесть человека расстроена и повреждена грехом. Но именно ею действует закон, и через нее наступает порядок в мире – или не наступает, если совесть не свободна от греха. Без механизма совести даже самый совершенный Закон работать не может. Закон являет силу там, где верно и свободно действует совесть. Там, где бессовестная власть употребляет закон насилием, – там рождается зло. А потому, чтобы закон работал на Добро, совесть должна обратиться к Богу. Один Бог может очистить и освободить от греха совесть: «Иди, и больше не греши», – говорит Господь кающемуся грешнику. «Прощаются тебе грехи твои». Не наказывает Господь за грехи человека – а прощает его, пробуждая в нем его совесть, чтобы ею человек мог исполнить закон; ибо Господь наш – не такой как мы грешные: «Се Человек», – сказал о Нем Пилат. Мы осуждаем других с положения своего падения, а Он прощает нас с высоты Своего величия. Мы видим одни грехи в человеке, и судим о нем по грехам его, а Бог видит сердце человека – и, прощая грехи, очищает его, и, укрепляя его в вере, – спасает всего человека. Тогда оживает Закон. Если этого с человеком не сделать, никакой совершенный даже Закон не будет действовать во благо мира и человека. Христос постоянно обращается к Закону, и раскрывает суть его положений, апеллируя к человеческой совести: «кто из вас без греха, первый брось на нее камень» (Ин. 8:7). Сама же совесть, чтобы иметь в себе силу исполнить Закон, должна быть вручена человеком Богу, должна питаться словом Его, которое есть Дух: ибо и совесть в человеке, и Закон – от Бога. Только тогда человек верно сможет читать и применять в жизни писанный для него Закон. Но вместо того, чтобы отдать сердце Богу для очищения и исцеления его, человек неисцеленным сердцем осудил Бога на распятие.

СОВЕСТЬ

«Что же такое совесть? Что такое грех, о котором говорит нам, который являет нам наша совесть? Это не просто некий внутренний голос, говорящий нам о том, что плохо, и что хорошо. Это не просто врожденная способность человека отличать добро и зло, это что-то еще более глубокое, еще более таинственное. Человек может твердо знать, что он ничего не сделал плохого, ни в чем не нарушил закона, не причинил никому никакого зла, и все-таки иметь нечистую совесть.

Чистая совесть, нечистая совесть – эти привычные словосочетания, может быть, лучше всего выражают таинственную природу совести. Иван Карамазов у Достоевского знает, что не он убил отца. И столь же твердо знает, что и он виноват в убийстве. Совесть и есть вот это чувство вины на глубине, сознание своего участия не в преступлении или зле как таковом, а в этом глубоком внутреннем зле, в той нравственной порче, из которой вырастают все преступления на этой земле, перед которой бессильны все законы. И когда произносит Достоевский свою знаменитую фразу о том, что «каждый перед всеми за всех виноват», – это не риторика, не преувеличение, не болезненное чувство вины, это – правда совести. Ибо дело совсем не в том, что каждый из нас иногда, кто реже, кто чаще, нарушает те или иные законы, повинен в больших или, гораздо чаще, маленьких  преступлениях; дело в том, что все мы приняли как самоочевидный закон то внутреннее разъединение, ту внутреннюю противопоставленность друг другу, ту разбитость жизни, то недоверие, то отсутствие любви и связанности, в которых живет мир и неправду которых и являет нам наша совесть. Ибо подлинный закон жизни совсем не в том, чтобы не делать зла, а в том, чтобы делать добро, и это значит, прежде всего – любить, и это значит, прежде всего – принимать другого, это значит осуществлять то единство, вне которого даже самое законное общество все равно становится внутренним адом. Вот это и есть грех. И о прощении этого греха – греха всех грехов – мы и молимся, молимся в пятом прошении молитвы Господней: «И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим» (Мф. 6:12). В этом прошении соединено сразу два акта – прощение наших грехов Богом, при условии прощения грехов против нас. В этой связанности и в этом соединении глубокий смысл прошения молитвы Господней» (А. Шмеман.  Цикл Бесед о молитве Господней «Отче Наш…»).

ГРЕХ

 «Прежде чем в эту связь вдуматься, необходимо остановиться на понятии греха, ибо оно стало совсем чуждым современному человеку. Этот последний знает понятие преступления, которое связано прежде всего с нарушением того или иного закона. Но понятие преступления относительно. Так, например, в одной стране может быть преступлением то, что не является преступлением в другой. Ибо если нет закона, то нет и преступления. Преступление не только соотносится с законом, но оно, в какой-то степени, рождено им. А закон, в свою очередь, порожден социальными потребностями. Ему нет, и не может быть дела до того, что происходит на глубинах человеческого сознания» (А. Шмеман.  Цикл Бесед о молитве Господней «Отче Наш…»).

В законах формулируются потребности человеческие, даже определенной группы людей, которая находится в данное время у власти (меняется власть – меняются законы). В совести людей Бог полагает Свою волю, которая во все века и во всех народах неизменна. Для проверки совести нам даны Заповеди, дано Святое Писание, дана молитва, дана Церковь, наконец, Сам Бог силою Своей благодати действует в нашей совести. И власть Его в нас единственно законна и бесконечна.

Закон обретает силу там, где опыт совести затухает. По закону можно выглядеть праведником, будучи негодяем в душе. Закон уравнивает людей разной нравственности и делает совесть ненужной. Поэтому законом нельзя спастись, а только верой, движимою любовью, которая освобождает совесть, как основное мерило человеческого достоинства. Пока у человека есть совесть, пока он может давать себе оценку, до тех пор он связан ею с человеческим обществом. Пока у него есть совесть, он является существом общественным. Теряя ее, он теряет способность к самооценке, исключает себя из общества и выпадает из него, хотя по закону продолжает являться членом общества и имеет все права члена общества.

«Пока не нарушает человек мирной жизни общества и не наносит очевидного вреда другим или же установленному порядку, преступления нет, как нет и закона. Ненависть, например, не может быть составом преступления, пока она не привела к какому-то действию: удару, убийству, ограблению. С другой стороны, закон же и не знает прощения, ибо само назначение его в том, чтобы защищать и поддерживать порядок в человеческом обществе – порядок, основанный на действии закона» (А. Шмеман.  Цикл Бесед о молитве Господней «Отче Наш…»).

Его функция формальная, внешняя. Не зря у Фемиды завязанные глаза. Сегодня мы знаем, что и закон непрочен, и он не выполняет функции охранителя порядка. И он не останавливает преступления и не всегда карает преступника, могущего уйти от закона. Но можно ли так же уйти от Бога и остаться живым, если Господь есть Источник и Податель жизни? Можно ли сохранить в себе жизнь, отпав от Источника жизни в надежде подкупить, обмануть и избежать наказания? И не станет ли сама жизнь, оторванная от благодати и сбившаяся с пути, наказанием грешнику и преступнику? Не заведет ли она его туда, откуда возврата нет? И если мы продолжение жизни полагаем в наших детях и внуках, то не будут ли они отвечать за наши грехи и беззакония? Разве не знаете, что написано в Писании? – дети платят за грехи родителей. И потому, если заботу нашу о детях мы полагаем лишь в сиюминутном и материальном, важно помнить, что основу жизни составляет духовное. Именно в это – духовное пробивается грех, чтобы поразить человека. Забвение Бога, забвение духовного в человеке приводит к тому, что внутренний закон в нем ослабевает, и стержень его личности начинает раскачиваться в полюсах между добром и злом, принимая то одну, то другую сторону. Раскачиваясь, словно маятник, он увеличивает со временем амплитуду колебаний и выходит за пределы всех человеческих сил и возможностей: ни сердце человека, ни ум и ни воля – таких колебаний выдержать не могут. Человека потрясают смены состояний, колебля его между полюсами добра и зла, производя в нем психические и физические расстройства. Он измотан и расстроен в конец своим непрочным положением в мире. Он устал от напряженной полярной разорванности и потери целостности в себе. Исцелить его может только Бог; а значит, человеку придется делать выбор между добром и злом, и держаться в выборе одного с собой полюса. Только в таком положении личность его исцелится и наберет силу. Она не будет больше слабою и серою в переменных оттенках полярных полюсов, а будет мрачною или светлою, злою или доброю, святою или падшею. Человек, наконец, превзойдет в себе человека, выйдет за пределы своего существа и станет человеко-зверем или богочеловеком. Все, что будет посредине, расступится, оказавшись по правую или по левую сторону от Бога. Тогда Бог будет судить мир.

НЕПРОШЕННЫЕ СИЛЫ

Там, где совесть ослабевает, начинаются разрушительные процессы в человеческой душе, в которые включаются силы, входящие в человека извне: силы, которых человек не знает, не осознает их и не может ими управлять. Это силы греха, которые в отсутствие Бога в человеке, внедряются в него и начинают нагло хозяйничать в нем.

Грехом человек вводится в состояние, которое он потом не контролирует сам: он, как под гипнозом, совершает вещи, чуждые его совести и воспитанию, и сам ужасается тому, что в данные моменты с ним происходит. В здравом сознании такого сделать нельзя: что-то происходит с ним такое, что действия его притупляются, омрачаются или отключаются вообще. Человек может творить их без сознания. Значит, есть сила, которая наше сознание отключает, по крайней мере, обессиливает его, и сама заставляет человека делать то, что ей угодно, что чуждо человеческому сознанию, его совести, воспитанию, и нравственности; что понуждает поступать его низко и безответственно. Эта темная сила, которая имеет власть над человеком, может не считаться с его волей, его мыслями и совестью, помрачать в нем сознание и навязывать ему свои мысли и волю; поступать с ним так, как человек не хочет, как он никогда бы не поступил, будь он в здравом уме и сознании. И если Бога нет, – бедный тот человек, как говорит Апостол, – оказавшийся уловленный неизвестной силой; – и наказывать его по закону – было бы верхом несправедливости, ибо такой человек не знает, что творит. Поэтому Господь и призывает нас к милосердию, ибо мы не знаем, чем мотивированы действия и состояния грешника, не знает этого и сам грешник, ибо часто делает не свое, не из его существа исходящее делание: «Я знаю все, что я совершил, Господи. Я не знаю, что это было, и как это со мной произошло. Благодарю Тебя за то, что Ты показал мне мой грех – безумие греха моего; ту низость, на которую низводит человека грех. Прости меня, Господи! Дай силы мне для преодоления греха моего; исцели меня, Господи, и избави меня от лукавого». В состоянии одержимости человек часто делает вещи, за которые  потом себя ненавидит, за которые ему бывает стыдно, и которые самого его приводят в удивление: «Как могло такое произойти со мной? – спрашивает он себя в состоянии пробужденного сознания. – Как я мог сделать то, что сейчас меня ужасает и гнетет, за что мучает меня моя совесть?». Грех обращает нас к вещам низким и мерзким, и делает нас подобием того, к чему влечет. Потому что грех не считается в нас со здравым смыслом и не зависит от него. Потому так важно для человека, испытавшего падение в грех, победить в себе само желание греха, которое бывает сильней человека, и которое  без Бога победить нельзя. Не человеческой преходящею силою, но благою волею Божией побеждается грех в человеке. От человека требуется лишь ясное понимание своего положения, искреннее презрение к греху, искреннее раскаяние в нем, желание победы и чаяние свободы.

 «Поэтому важно понять, что, когда мы говорим о грехе, мы говорим о чем-то глубоко отличном по самой своей сущности от социального понятия преступления. Если о преступлении мы узнаем от закона, о грехе мы узнаем от совести. Если нет в нас, если ослабевает в человеческом обществе понятие совести или, лучше сказать, непосредственный опыт совести, то, конечно, чуждым, непонятным и ненужным делается религиозное понятие греха и связанное с ним понятие прощения» (А. Шмеман.  Цикл Бесед о молитве Господней «Отче Наш…»).

«Если Бога нет – все позволено». Но это – «все позволено» есть лишь начало конца, потому что, отрываясь от Источника жизни, человек теряет и саму жизнь. Бог не наказывает человека, а продолжает взывать к его совести до тех пор, пока она способна отвечать. В том месте, где она более отвечать не способна, жизнь человека, как образа и подобия Божия, прекращается: человек перестает быть человеком; потому что: «человек, прежде всего, существо духовное, и что всякое отречение от Духа, всякое забвение этой своей духовной сущности ведет неизбежно и неумолимо к распаду самого человека, к его заболеванию и разложению» (А. Шмеман.  Цикл Бесед о молитве Господней «Отче Наш…»).

И это из поколения в поколение! Каждое звено, теряющее в себе опыт совести, теряет с ней и опыт человечности; становится засохшим деревом, ветвью, не дающей доброго плода.

Почему, например, в эпоху, когда человечество вновь ожило мечтой о свободе и счастье, возникшей после распада тоталитарных режимов, почему, наоборот, в человеческом сознании возникло столько ужаса и отчаяния; боли и разочарованности, депрессии и печали? Почему мечется человечество в современном мире, не находя себе места и не зная покоя; не понимая, за кем идти, во что верить и что думать? Почему рушатся семьи, сменяются уклады, растут преступления и ширится беззаконие именно в тех странах, которые традиционно строят себя на законе? Каждый день заседают тысячи людей в парламентах демократических стран, принимая все новые и новые законы, но жизнь на земле все стремительней катится вниз. Почему же зло в мире не убывает, почему оно не остановимо законом? – Потому что грех легко обходит закон, делается неуловимым для закона, более того, он сам требует быть узаконенным в мире, насмехаясь над правдой, добром и свободой.

Сегодня закон сам начинает служить греху, защищая и узаконивая пороки. Потому что грех – сильнее закона и сильнее человека, изобретшего закон; грех – духовен, а закон формален. И зло мира не может побеждаться законом, каким бы «идеальным» он ни казался. Именно грех стравливает людей, разделяет их по расовому, национальному, языковому, социальному, партийному и другим формальным признакам, прикрываясь при этом разными законами, и себя возводит в ранг закона; именно он лишает людей надежды, веры и любви, лишает их внутреннего мира и рушит людские сообщества. То, что разрушено грехом, может исцелиться одним прощением, ибо именно в прощении обретает свободу человеческая совесть.

Совесть очищается покаянием. Поэтому Господь призывает нас не к карающему закону, а к покаянию и прощению. Закон дан человеку Богом не затем, чтобы он карал им виновных, а чтобы посредством Закона научился видеть свой грех. И, видя свой грех, понимал бы состояние грешника, научаясь презирать  грех, а не грешника; и прилагал бы усилия, чтобы избавиться от греха, познавая в борьбе с ним себя и Бога; и молился бы с покаянием за свой грех – и прощением ближнего приближал бы его и себя к Богу.