Прощение

(Кратко из беседы трех христиан на тему «Прощение»)

Прощение необходимо. Осознание этого возникает тогда, когда во мне поселилась обида и я ее ощущаю. Обида — это разрушительная сила, которая меня не отпускает. И здесь возникает вопрос, как от этой силы можно избавиться. Со временем и с опытом я начинаю ощущать и понимать, что моих сил для этого недостаточно. Возможный вывод — я должен искать иную силу, способную преодолеть силу обиды. В этот момент есть шанс обратиться ко Христу. Христос может мне помочь понять, что преодоление силы обиды есть не что иное, как переключение внимания, желание и возможность отпустить, то что меня тревожит и разрушает. Избавление связано с переключением моего внимания от обиды на что-то другое и более важное. Я переключаю свое внимание на Христа. Я не борюсь с обидой, я от нее отвлекаюсь. Как апостол говорит, мы «совлекаемся во Христа». Мы одеваемся в новую одежду, мы рождаем в себе иного «нового» человека.

И здесь возникает понятие покаяния как перемена жизни и понимание его необходимости для меня. Это перемена — «метаноя», я могу и должен меняться. Только тогда я могу осознать зачем мне нужна исповедь и покаяние.

Рождается такая цепочка. Обида –– переключение — покаяние — прощение — отсутствие обиды как проблемы.

По природе я довольно обидчивый человек. Особенно для меня важно, чтобы было по-моему — и это я переживаю как обиду. Это, когда я чувствую себя хуже, чем я о себе думаю. Меня понизили в уровне. Для меня прощение — это действие, которое избавляет меня от этого состояния деформированности и зависимости. Перестать быть зависимым. Это внутренне событие, которое ощущается как внутри, так и снаружи. Обида — это грех, но это нужно понять для себя. Сама память об обиде — это еще грех, но если не болит, то это уже начало прощения. Сколько раз нам прощать, Евангелие говорит семьдесят раз по семь, но это не значит, что нужно считать. Важно не зависеть

Я человек грешный — такой же, как и все, кроме одного Иисуса Христа. Поэтому моя обида — это обычно реакция на проявление греха другим человеком. Если во мне самом нет этого греха, то это меня не обижает, я его очень легко прощаю. А вот если у меня есть такой же грех, то он меня очень сильно обижает. Он может у меня быть сильно зарыт в душе, и в обычной ситуации я на него не очень обращаю внимание, но при этом я так бурно реагирую.  Для меня оказалось очень полезным понимание этого механизма. При этом я могу обратить внимание на то, что происходит в моей душе. Я благодарен человеку за то, что он, проявляя свой грех, указывает мне на мое слабое место, на наличие этого греха во мне самом. И это становится самым важным в данной ситуации.

Хочу обратить свое внимание на то, как парадоксально работает христианское и обыденное понимание прощения.

Обыденное восприятие — мы видим, что человек не прав, мы видим, что человек плохой. Он делает действие, которое меня однозначно обижает и разрушает. Я воспринимаю его виноватым. Я на него затаиваю обиду и жду, потому что он должен измениться, понять, что он меня обидел, подойти и попросить прощения. Тогда, быть может, мне станет немного легче и то, быть может.

Христианское восприятие — меня обидели. Первое: я чувствую, что во мне живет разрушительнейшая энергия, которая меня разрушает и не позволяет мой внутренний мир собрать воедино. Второе: эта ситуация позволяет мне почувствовать и понять, что у меня есть похожий грех и быть может даже в большей степени, чем у того, кто проявил его по отношению ко мне. И третий, вывод, что делать? Ждать, когда придет покаявшийся мой ближний и попросит у меня прощения? Или, зная, что этот грех есть во мне и во мне есть разрушительная сила обиды, бежать и срочно что-то с этим делать.

Интересная деталь, в христианском восприятии я активный деятель этой проблемы, не ожидатель того, что ко мне придет спасение и прощение, а я активный деятель, желающий избавиться от этого, но не своими силами, а соработничая со Христом. Я избавляюсь от силы, разрушающей меня и одновременно могу, обратив внимание на свой вскрытый грех, покаяться. Не бороться с грехом, а переключить внимание на другое.

Прощение меня Христом должно быть для меня переживанием, не только пониманием, а переживанием того, что я не просто обязан простить — нет это на уровне обязанности, это не работает, а переживанием того, что мне радость подарил Христос. И какие тут проблемы, да нет никаких проблем. Я должен этой радостью жить, забыв о старом.

Тут мы переходим к важнейшему моменту, связанному с прощением, — к осуждению.

Мы говорим о закрытой ситуации, когда я, обижаясь, начинаю винить в этом другого, я его осуждаю, при этом я зацикливаюсь в этой ситуации. Обида во мне активно работает. Я считаю, что от меня ничего не зависит и мне с собой ничего не нужно делать, виноват другой. Все это замкнутый круг, вот почему обида, как разрушительная сила, действует на всего человека вплоть до болезней.

Здесь для меня по-настоящему открывается смысл и необходимость исповеди. Я чувствую и понимаю, что во мне действует разрушительная сила обиды и ничего с этим не могу поделать, нет моих сил побороть обиду и от нее освободиться. С другой стороны, я могу видеть и понимать, что во мне есть такой же грех, которым меня обидели и с этим я тоже не могу ничего поделать. И вот тогда есть шанс, что я могу искренне исповедать, а скорее возопить: «Господи, я сам ничего не могу поделать с этим, помоги!». Христос может мне помочь и отпустить мой грех, мою зависимость — именно отпустить. Только так я могу стать свободным, переключиться на иное и самое лучшее — на Христа.

Да, это страшная разрушительная сила. Как мы уже говорили, она настолько отрывает человека от Спасителя и фиксирует его в самом себе, что можно сказать, обида — это род гордыни. Чувствовать себя обиженным, а тем более несправедливо обиженным — это гордыня огромной разрушительной силы.  При этом я нахожусь в законсервированном состоянии, что я прав, я несправедливо обижен, я имею право на эту обиду и создаю такую закрытую систему, в которой для Спасителя нет места, Он там не нужен, мне и без Христа там все понятно. Как выйти из этого, это отдельный разговор, потому что это очень непросто.

А как ты выходишь из такого состояния?

Я стараюсь не доводить себя до такого, я занимаюсь профилактикой на предварительных стадиях.

Скажи пожалуйста и зафиксируй, где в этот момент Христос находится?

Вот я и боюсь, что если я сейчас в данную секунду не вспомню о Христе, то дальше я уже и вспоминать не буду. А если я это допустил, то тогда медленно и уверенно нужно вылазить из этой ямы.

Как, с помощь чего?

Для начала я понял, что простить и согласиться — абсолютно не одно и тоже. Часто мы не можем простить, потому что мы подсознательно уверены, что прощение тождественно согласию с тем, что человек там сделал. Человек сделал мне плохо и это плохо, как я могу его простить, это что я должен согласиться с тем, что он прав, я что должен оправдать его грех? Если я прощу, то я соглашусь, я стану таким же как он, я стану на его стороне. Очень важно разрубить эту связь. Это возможно только если я смогу понять его, не согласиться, что он прав, не оправдать его грех, а именно понять, что он такой и принять его таким, каков он есть.

Здесь есть очень важный методологический момент.  В процессе построения наших взаимоотношений, не простых даже на общине, есть два момента. Первое: мне абсолютно не важно кто из нас прав, а кто не прав, важно другое. Я могу сейчас в другом что-то поменять, я вообще могу что-то с ним сделать? — Не могу! Следовательно, и это второе, в этой ситуации единственное, что я могу сделать, это что-то изменить в себе.

Однако, здесь очень важно правильное понимание того, что в христианской практике называется потерпеть и понести. Это не состояние безвольного скота, как отмечал о. Александр Мень, а это иметь силы сохраниться, не разрушиться. Потерпеть и понести — это состояние мужества. И тогда, если я не разрушился, Господь может мне дать мудрость и силы в сложную ситуацию внести свет и позитив.

Обиженность — это есть ощущение того, что мое достоинство унижено, это спонтанная привычная реакция, которая может разрушить меня полностью. А когда ты это понимаешь, то там есть небольшой зазор для «но». Меня унизили и оскорбили, это исходный факт, и я его чувствую очень сильно и здесь есть мгновение, маленький зазор для «но», — но я это не принимаю. Я этому не позволяю в себя проникнуть и разрушить. Я этому ставлю барьер. Т.е. внешнее унижение и мое согласие не него — это два совершенно разных процесса.

Во мне есть два состояния. Одно состояние — это моя греховность, которую я ощущаю. И когда ситуация меня цепляет и указывает на мой грех, и я его вижу, то это уже, в определенном смысле, покаяние. Другое состояние — это ситуация, когда у меня нет этого греха и меня это не трогает, не цепляет, я могу спокойно реагировать. Однако, здесь может работать и моя гордыня, когда я не соглашаюсь со своим грехом и пытаюсь доказывать, что это не так. И чем больше и усерднее я это доказываю, тем больше сомнений в том, что это так, тем больше вероятности, что это моя гордыня работает.

Обида, как разрушительная сила, проникает в меня и начинает там жить своей самодостаточной жизнью. Мне может быть комфортно в своей обиде, я же прав, и тогда мне никто не может помочь. Я закрыт. А вот если я смогу посмотреть на это состояние разрушенности как бы со стороны, то у меня возникает возможность понять, что с этим нужно что-то делать, не с тем, кто меня обидел, а именно с разрухой внутри меня. Вот здесь возникает элемент покаяния, с одной стороны, Господи прости, и место для Христа, Господи приди, куда Он может прийти и помочь.

Господь нас всегда прощает, а мы себе простить не всегда можем, не всегда отпускаем.

Все люди грешны и я в том числе, и это правда, но это не вся правда. Во мне есть не только грех, но есть еще и силы сопротивляться, не принять и это то место, куда может прийти Господь. Вот вторая половина правды. Как только я чувствую себя обиженным, я говорю, да это правда, но не вся. Вот эта возможность для «но», для сопротивления и это есть тот зазор, куда может войти Христос.

У нас имеет место три способа видения этой проблемы. Один видит свой грех, другой вносит вот это «но», а третий ощущает разрушительность этой силы внутри себя, но при этом мы все делаем одно и тоже — мы позволяем возникнуть зазору, куда может прийти приглашенный Христос.

Христианин — это человек, на котором зло может остановиться. И эти все наши моменты «но»: это ситуация, когда я остановился, опомнился, когда я в себе, в сознании — только тогда и может войти в нас Христос. Он не может это сделать без нас, когда мы вне себя, когда нас там нет.

Очень важно переживать не только необходимость присутствия Христа во мне, но и присутствия Христа между нами, в наших отношениях. Христос в нас, через нас и среди нас.

Тут важна последовательность переживаний или их иерархия. Сначала я должен пригласить и пережить реальность отношения со Христом внутри себя, и только затем я смогу его пригласить в наши отношения, среди нас. Это уже определенный опыт. Вот почему начало христианской жизни — это прежде всего покаяние, а затем... Покайтесь и уверуйте, именно в такой последовательность призывает нас Господь.

Прощение — это изменение отношений. Ибо пока нет прощения, отношения не меняются, обида живет. Человек может быть уже умер, а моя обида живет. Она вне времени.

Прощение не обрывает отношения, оно меняет их суть, их качество.

Здесь важно ответить на вопрос: «Как я могу это сделать?».  Ответ на него может подвести человека к важности и необходимости покаяния.

Покаяние — это действие смирения.

Здесь есть два момента: когда я понимаю, что в другом человеке я ничего изменить не могу, и когда я, мучаясь от внутренней разрухи и своего бессилия, могу наконец пригласить туда, Того, кто сильнее меня — Христа. Здесь есть шанс на перемену ума и построение моих отношений с Ним.

Это перемена позиции человека «царя природы», который все может, на позицию человека, который ничего не может. Для этого жизнь должна поработать весьма серьёзно.

Есть два состояния человека. Бывает, что греха, которым на меня действуют, во мне нет, и тогда я легко на него не обращаю внимания. Он меня не цепляет, мне все равно. Это случайная ситуация, и от меня не зависит. Другое состояние, когда я наполнен настолько, что грех внешний меня не разрушает, я устойчивее, я наполнен чем-то более сильным, я со Христом. Это ситуация не случайная, а сознательно мною принятая. При этом я осознаю, что даже если я со Христом, то я не становлюсь безгрешным, грех во мне есть, но он на периферии моего сознания, а в центре Христос. Но стоит мне только потерять из виду Христа, как все меняется и грех тут как тут. При этом важно не обманываться и не думать, что я победил грех, это только утешение для моей гордыни. Стоит только расслабиться и грех уже стоит у ворот моей души.

Если вспомнить о Каине и Авеле, то там есть фраза: «Ты властвуй над грехом», так вот власть над грехом, которая дается Спасителем, это прежде всего значит, что я его вижу и знаю. Я не вступаю с ним в отношения, но я его знаю и как только он приближается, я его узнаю. Я знаю уже, как это действует, и Господь дал мне возможность это видеть и властвовать над этим в значительной степени.

Это еще можно проиллюстрировать тем что, когда Господь говорит: «Грех у порога», то Господь находится рядом с нами, и ты можешь это видеть и не пускать этот грех в свою душу. Не грех должен командовать в твоей душе, а ты можешь и должен там командовать, с Моей помощью.

Власть и заключается в том, что я могу удерживать себя в присутствии того Света, который позволяет мне увидеть приближение греха и защитится от него. Только тогда я и могу сказать, что я обрел, не абсолютную конечно, но определенную власть, за счет того, что Господь мне дал возможность видеть присутствие греха и не выяснять с ним отношения, а сразу же включать защиту. При этом я должен знать, что такое защита и уметь ею пользоваться.

Что делает со мной обида или непрощенность — я живу в позиции «жертвы», я заполнен реакцией на эту обиду. Это состояние «жертвы». Я должен удержать себя в состоянии субъекта, властвующей личности, имеющего волю и власть, важно не потерять свободу воли, не допустить расслабленности, эмоции, когда ты оказываешься в состояния «жертвы».

Мы все согласны с тем, что Господь помогает мне увидеть мой грех. Это совершенно верно, но при этом у человека есть интересная особенность: увидев свой грех, он может его долго рассматривать, анализировать, анатомировать, вступать с ним в дискуссию, на нем фиксироваться, а значит, не может от него оторваться.

Мой недавний опыт показывает, что неправильной является установка на борьбу с грехом, никакой борьбы с грехом для меня сейчас нет.  Почему? Потому что Господь помогает мне увидеть мой грех и призывает меня не рассматривать его, а переключить свое внимание на Него, на Христа — все, только это и требуется от меня. Не изучать грех, не бороться с ним, а перевести все свое внимание на Господа и как только я переключаю свое внимание, для меня грех перестает существовать, я от него отрываюсь и от него не завишу, пока снова не обращу на него свое внимание. Вот и вся борьба, но это только с виду так просто, на самом деле — это долгий и трудный путь.

Мы говорим по-разному об одном. Я не анализирую грех, не мое это дело и не с моими силами, я с ним не выясняю отношений: копаться в природе греха — не мое дело, но я знаю, как он на меня действует, какие механизмы он во мне включает. И это я должен познавать, должен себя знать и должен уметь управлять этой собственной механикой. Это мое внутреннее действие над самим собой, а не над грехом.

Это проявление моей свободы выбора. Пока я считаю, что все зависит от него, от греха — это рабство, когда я понимаю, что многое зависит от меня — это свобода.

Во многом то, о чем мы говорим здесь, можно охарактеризовать, как рабство греху. В моем опыте понимания наш выбор всегда находится между «хочу» и «надо». Рабство всегда проявляется в моем «хочу». Я чувствую, что я этого очень хочу, очень желаю, и с этим бороться мне очень трудно, а без помощи Господа, практически невозможно.  Но при этом есть и вторая сторона — это «надо», правда этого не очень хочется или даже совсем не хочется, а вот чудо, которое Господь даровал абсолютно каждому из нас, заключается в том, что каким бы я ни был большим рабом греха, свобода выбора между «хочу» и «надо» у меня есть всегда.  Господь дает нам силы для этого выбора, но по мере погруженности в грех этих сил уже может и не хватать. Самое страшное для меня, это мое ощущение, что по мере роста моего «хочу» и уменьшения моего «надо», тает и моя вера в Бога. Силы мне даются по моей вере, а, следовательно, я теряю и силы, отрезая себя от Бога.

Тут возникает проблема ценности прощения. Чем меньше для меня ценность прощения, тем меньше усилий я прилагаю для его достижения.   Здесь важно осознавать то прощение на Кресте, которое даровал нам Спаситель, и мое принятие его означает, что и я осуществляю со своими ближними, то что Он осуществил на Кресте, безвозмездно и для всех. Для этого важно осознавать ценность этого прощения. Простить ближних, простить себя и для меня возникает и третий вариант — простить Спасителя. Что значит простить Спасителя — это значит принять отношения с Ним. Прощение — это повод к отношениям, а может и содержание отношений.

Когда Иисус говорит: «Прости им, ибо не ведают, что творят…», это не означает, что Он их оправдывает, это означает, что Он их понимает, понимает причины происходящего, но Он их не оправдывает и не поддерживает.

Для меня само понятие «прощения» очень отвлеченное и опосредованное, потому что я понимаю, что прощение как таковое — это результат процессов, произошедших внутри меня, которые могут вовне проявляться или не проявляться на формальном уровне. Я могу само слово прощение не говорить, могу не просить простить меня — это, прежде всего, перемена: перемена ума, сердца и конечно отношений. При этом я должен понимать за счет чего это происходит, а потом я уже легко могу сказать любые слова, но они будут наполнены реальным переживанием и переменой.

Здесь на первое место выходит проблема прощения самого себя и с этого все начинается.

Прощение самого себя связано, прежде всего, с тем, что я отвлекаюсь от позиции «царя вселенной», от своего права быть правым, и переключаюсь на изучение этой механики — что и как меня доводит до такой разрухи?

Это и есть перемена, перемена взгляда — с привычного наружу, на непривычный вовнутрь себя и эта перемена взгляда есть самое важное начало.