ЗЕМНОЕ И ВЕЧНОЕ I

Юрий Сальтевский

ПО РАЗНЫЕ СТОРОНЫ

«Азъ есмь Альфа и Омега, начало и конец, Первый и Последний» (Откр. 22:13)

 

Андрей Рублев. Фрагмент иконы «Троица»

Христианин имеет к Богу полное доверие и любовь. Нет ничего во вселенной достойней святости, и нет никого, кто обладал бы полнотой святости, кроме Отца и Сына, и Святого Духа – Бога в трех Лицах Единого. А значит, все, что подлежит освящению: мир, правда, добро, мудрость, вера, надежда, любовь – во всей полноте раскрываются только в Боге. Бог – абсолютно прав, абсолютно свободен, всемудр, всесилен и всемогущ, – и есть полнота истины, милосердия и любви, от которых и мы, верующие в Него, получаем по мере нашего стремления к Богу, становясь частью священного удела Его. Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы; есть истина, красота и мир – и нет красоты большей, чем в Боге. Бог есть высшее желание и любовь каждого верующего в Него, и нет в Нем ничего, что могло бы препятствовать моей любви к Богу: нет ни лукавства, ни греха, и ни тени порока. Есть благо, праведность, святость и мир. Человек же, удаляющийся от Бога, чем больше теряет в достоинстве, тем больше превозносит себя в гордыне; и чем порочней и мелочней он становится, тем большего требует к себе уважения. Чем большего требует он уважения, тем больше мстит за неуважение к себе; и чем больше он теряет в любви, тем большей исполняется злобы. И потому ненавидит он Бога, что Тот служит упреком его падению; воспринимает Его злобно, искаженно, – и реагирует на Него, как тьма реагирует на свет: спорит с Богом, ненавидит Бога, и отрицает первенство Его, ибо не желает нести вины за свой грех перед Богом, и всегда хочет возложить ее на Бога.

 

ГОРДЫНЯ – СРОДНИ БЕЗУМИЮ

«Я есмь путь и истина и жизнь» (Ин. 14:6)  

Кто ты, человек, что споришь с Богом, не ведая полноты премудрости и правды Его, ни святости Его – ни твоего заблуждения? Или ты думаешь победить Бога в прениях с Ним, дерзая на спор с Ним по твоей надменности и безрассудству, по твоей неспособности видеть и слышать Бога? Ты думаешь, Бог такой же, как ты, имеющий в Себе лукавый и плотский ум, ищущий выгоды во всем для своей же пользы? – Не таков ум Божий, как твой, и не на личную выгоду нацелен: ты слишком заблуждаешься на счет Бога. Ум Его творит мир и правду повсюду, где Его призывают; отстаивает Добро и ищет блага всем обращенным и верующим в Него. Бог ничего не приобретает лукавством, а все раздает в любви – и нужное приобретает любовью. Бог есть любовь, и людям заповедал любить как основание и путь жизни. А пенять на Того, Кто любит, есть зло и великий грех. Кто из людей оправдается перед Богом? Или кто устоит в свете правды Его? И кто, имеющий в себе ум, отважится на спор с Богом – и не увидит себя безумным в свете премудрости и славы Его? Нужно и быть безумным, чтобы спорить с Богом и быть в прениях с Ним. Нужно человеку настолько же пасть, насколько он  сумел поднять себя в самомнении и превознестись в гордыне; возвысить себя в славе, чтобы затем в позоре пасть, – ибо никто в міре, пренебрегший святостью, не может подняться в достоинстве. Нет другого пути  достоинству, кроме пути Христа, кроме веры, надежды и любви, кроме праведности и мира: «Азъ есмь путь и истина и жизнь», – говорит Господь ученикам. Затем и пришел Он в мір, чтобы внести в него Новую жизнь, достойную звания Человека, и чтобы искупленного у зла человека приготовить к вечности. А потому не позор ли и не грех человеку отвергать любовь Божию и топтать в себе образ Божий, прельстившись соблазнами падшего міра? Что от того, что ты весь мір приобретешь, а душе своей повредишь? И какую цену даст человек за душу свою Богу? Гордыня есть самопревозношение, есть беззаконие и грех, и ничего не значит в Боге, ценности Которого святы. Бог гордым противится, а смиренным дает благодать. Возжелали прародители Божеской чести – лишились и той, что имели: «Еже в человецех высоко, мерзость есть перед Богом» (Лук. 16:15). 

 

КОНЕЦ ЧЕЛОВЕКА, УТРАТИВШЕГО СВЯЗЬ С БОГОМ

«Се, гряду скоро, и возмездие Мое со Мною, чтобы воздать каждому по делам его» (Откр. 22:12)

 

Фрагмент фрески Микеланджело «Страшный Суд» 

«И кто выдержит день пришествия Его, и кто устоит, когда Он придет? Ибо Он - как огонь расплавляющий и как щелок очищающий, и сядет переплавлять и очищать серебро, и очистит сынов Левия и переплавит их, как золото и как серебро, чтобы приносили жертву Господу в Правде. Тогда благоприятна будет Господу жертва Иуды и Иерусалима, как во дни древние и как в лета прежние. И приду к вам для суда и буду скорым обличителем чародеев и прелюбодеев и тех, которые клянутся ложно и удерживают плату у наемника, притесняют вдову и сироту, и отталкивают пришельца, и Меня не боятся, говорит Господь Саваоф» (Мал. 3:2-5). «Суд же состоит в том, что свет пришел в мір; но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы. Ибо всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличились дела его, потому что они злы; а поступающий по правде идет к свету, дабы явны были дела его, потому что они в Боге соделаны» (Ин. 3:19-21).

И потому мір во зле лежит, что пытается устроиться на ложных основаниях, ибо власть и деньги перестали быть средством в служении добру и стали самодовлеющей ценностью, подчинившей себе человека и увлекшей мір в накопительство и растление злом.

На земле стал привычным авторитет власти и денег, и кто не имеет их, тот не имеет авторитета. Но это только для тех, кто ограничил жизнь свою земным существованием и ничего не знает о вечности, ибо какова цена земной власти и денег для вечности? Если Бог есть любовь, и вечность творится любовью, – то какова цена власти в вечности? Ее там нет, ибо власть противна любви, и творящий насилие не преуспевает в любви. У любви другие средства: правда, терпение, жертва. Это не то даже, что власть и деньги сами по себе плохи, а то, что и власть, и деньги без любви не ведут к Добру, не служат Добру и Правде, а значит, становятся бессмысленными для всех, кто к ним как к цели стремится: «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая, или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так-что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, – нет мне в том никакой пользы» (1Кор. 13:1-3). Как видим: ценность любви в духовном мире стоит выше всех других даров и обретений, и нет дара большего – освящающего, преображающего и делающего полезными все другие дары, – чем любовь. Гимн любви воспел міру Апостол Павел, и авторитет его в духовном мире насчитывает уже две тысячи лет. Сколько богатых и знатных людей было в міре за это время, – где их авторитет сегодня? Он преходит, как и все, созданное человеком, как и сам человек, отпавший от любви и взявший меч для управления міром. Имена, наводящие страх и грозившие міру смертью, стяжавшие в нем богатство и власть – каково их значение сегодня,  каково их значение для вечности, и каков их масштаб во Вселенной, где мерилом всего есть любовь? Сам Бог есть Мерило всему, ибо все устроил любовью, и все сотворил в любви; и нам заповедал любовь, как суть и основу жизни. Будучи сущностью Бога, любовь есть и сущность человека, ибо по образу и подобию Своему сотворил Господь человека: «Через Богочеловеческие добродетели человек вырастает до наивысшего синтеза личности – до богочеловеческой любви, ибо она есть наивысший синтез личности, она последним и окончательным соединением соединяет человека с Христом. Без этой любви человек всегда остается полу-человеком, недо-человеком и не-человеком. И не только: без нее человек – «без сущности, ничто», человек, без сущности личности» (Иустин Попович). Подобное ищет подобное, любовь тянется и восходит к Любви, – человек тянется и восходит к Богу. Личность воскресает к жизни, если сущность ее – любовь. Если человек без любви – ничто, то ничто воскреснуть не может, кем бы себя человек ни считал, и какие бы заслуги не имел на земле: «Без любви «я» – ничто; а если я нечто, то это нечто – хаотичная масса бессмысленных сенсаций и ненужных болей... даже если я всезнающий, даже если добыл все знания, даже если постиг все тайны, я – ничто, коль не имею христоликой любви. Через подвиг богочеловеческой любви христоустремленная личность воскресает из гроба безличного ничто, из гроба небытия в жизнь Всебытия, в жизнь Вечной Любви и Божией Славы. Без любви нет личности. Человек же, который любит богочеловеческой любовью, никогда не перестает, не умирает и не разочаровывает» (Иустин Попович). Мы же перестаем, когда соединяем себя с грехом; мы умираем, когда грех разрушает в нас личность; мы разочаровываем и себя, и близких, и Бога, разрушая свои и их надежды, лишая их покоя и любви.

 

ЗАПОВЕДИ

«Блаженны те, которые соблюдают заповеди Его, чтобы иметь им право на древо жизни и войти в город воротами. А вне – псы и чародеи, и любодеи и убийцы, и идолослужители и всякий любящий и делающий неправду» (Откр.22:14-15)

«Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас» (Ин. 15:12).

Бог оставил нам Заповеди любви, измеряющие и оценивающие человека любовью. И если человек ничего не оставил в себе, достойного любви: ни правды, ни добра, ни свободы – то чем он оправдается перед Богом? Что даст он Богу за душу свою? И чем искупит все попранное в нем наследство, которое Бог заповедал хранить и преумножать? Все Божие  он отверг для земного, в вещественном растворил свою душу, свой ум распылил и унизил, и истинные познания жизни попрал ради служения міру. Какой опыт, какие познания, и какое богатство он приобрел на земле? Что принесет собой такой человек в вечность, уставы которой он попрал на земле? Что представляет собой человек в Божиих заповедях, определяющих его масштаб во вселенной? Чем собирается жить он в вечности, предоставляющей свободу праведности? И что он оставит потомкам своим, если ничего не имеет в себе? Ибо если все богатство человека снаружи, то – что остается внутри? И если все, что составляет и определяет его земной авторитет, уйдет с его смертью под землю, то – с чем душа его отправится в вечность, если считать, что она бессмертна? И если вместо добра и правды он скопил в себе ложь и злобу, – то, неужели Бог даст им свободу, отобрав ее у святых? И если на земле он свободой считал беззаконие, то у Бога – свободен лишь тот, в чьем сердце начертан Закон. Никто не может унизить Царство Божие, надеясь внести в него беззаконие и разлад, или войти в него без любви и Правды: «Царь, вошед посмотреть на возлежащих, увидел там человека, одетого не в брачную одежду, и говорит ему: друг! Как ты вошел сюда не в брачной одежде? Он же молчал. Тогда сказал Царь слугам: связавши ему руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов» (Мтф. 22. 11-13).

 

СОДОМ И ГОМОРРА

 Ответы на эти вопросы должны стать долгом и задачей для человека верующего, сутью его образования и воспитания: для чего человек живет? Чем живет? Какова его личность? Каковы пределы его личности и его свободы, и что есть грех, убивающий их? Что есть жизнь, и что смерть? Что есть рабство, и что свобода?   Что значит для человека: образ и подобие Божие, и что значит – остаться в міре без Бога? Во что вырождается личность в результате разрыва с Богом? И что значит: быть преданным сатане во исцеление духа?

 Мір требует от человека приспособления и подчинения, и чем ниже падает человек, тем больше порабощает его мір, тем меньше оставляет ему свободы, тем больше делает его рабом; тем меньше позволяет человеку влиять на мір, творчески участвовать в нем, мирно жить и свободно трудиться. Образ міра весьма удален от образа Бога, и законы  міра все дальше отстоят от законов Его. Сотворенное Богом вышло из-под контроля  Богу, перестало находить в Нем опору, извратило пути свои, – встало на путь греха и смерти: «Нет праведного ни одного; нет разумевающего; никто не ищет Бога; все совратились с пути, до одного не годны; нет делающего добро, нет ни единого. Гортань их – открытый гроб; языком своим обманывают; яд аспидов на губах их; уста их полны злословия и горечи. Ноги их быстры на пролитие крови; разрушение и пагуба на путях их; они не знают пути мира. Нет страха Божия пред глазами их» (Рим. 3:10-18). А потому, если Бог не найдет в міре праведников, то где гарантия, что Он не поступит с ним так, как поступил с Содомом и Гоморрой? Где гарантия продолжения жизни на земле, потерявшей свои основы и цели? В чем ценность ее для земли, для Бога, вечности и вселенной? В чем ценность ее для нашего потомства и нас? В чем ценность была Содома и Гоморры, развратившихся до безрассудства, где люди перестали в падении быть людьми, ибо не контролировали уже страстей своих и не ведали в безумии, что творят? Ведь не случайным было поражение их слепотою глаз, когда духовно они все ослепли; и не случайное их поражение огнем с неба, когда огонь греха выжег их души дотла? – Ценность была только в праведном Лоте. И после того, как Бог вывел его с семейством из пределов городов-государств, Он стер эти города с лица земли: в них ничего не осталось больше достойного жизни, и потому любовь Божия не встала на защиту их. Она с горечью отвернулась от обезумевшей толпы, готовой на всякое зло и беззаконие; толпы, алчущей и жаждущей греха – не способной к покаянию и исправлению. Жестокость изъела их сердца и души, и превратила их в существ, опасных для мира и людей – существ обезличенных, коварных, озлобленных и агрессивных. Людей среди них не стало.  Все, кто носил еще человеческий облик, уже не имел человечной души. Все, что  определяло человека как образ Божий, было утрачено и забыто ими. Отдавшись свободе падения, люди выродились в скотов: и «скотом несмысленным приложились и уподобились им, и всякому бедствию подпали» (Пс. 48:13). Они выродились в существ, которых Бог не творил, но которыми они стали без Бога, в падении,  вследствие отказа своего от Бога и нераскаянности в грехах.

Конечно же, смерть, особенно смерть огромного числа людей – это крайняя мера для избавления міра от зла и беззакония. Но если все меры были предприняты, и все жертвы принесены, и время было дано человеку, чтобы покаяться в грехах, то – что Богу делать, если человек спасения не ищет, если Бога не боится, и жизни своей не хранит; а энергия зла зашкаливает все допустимые пределы? Ведь Бог и не посылал бы на род сей огня, если бы в человеке увидал человека? – Но не увидел ни в ком, кроме Лота – и вывел его с семейством живым из огня. Кто знает, может быть, весь мір и нужен только для того, чтобы воспитать праведника? По крайней мере: не будь праведников в міре, гонимых и унижаемых міром, – то и міра уже не было бы.

 

О СВОБОДЕ И РАБСТВЕ

Любовь не может стать на защиту греха и зла. Она молчит, когда от нее отворачиваются. С грустью и болью взирает она на происходящее: ведь Сын Божий предал Себя на распятие, чтобы привлечь к Себе многих и хотя бы немногих спасти. Но для большей части людей Его жертва была напрасной: люди Богу предпочли грех, отстаивая право на свободу, которой они не знают, ибо свобода творить грех приводит к рабству греху, из которого путь один – в растление и смерть.

 

Человек не может  жить в рабстве и приспособленчестве к міру падшему – и оставаться полноценным человеком: «Отдай свободного на воспитание рабу, и ты получишь двух рабов» (Сократ). За приспособленчество и рабство мір платит человеку авторитетом; за полноценного человека Бог заплатил міру Голгофой. Сфера жизни, как и сфера смерти, отбирает из міра каждая свое; как и сфера познания для рабов и свободных лежит в разных плоскостях и направлениях. И потому свободный человек должен учиться у Бога, ибо только с Ним и у Него он может стать полноценным человеком. Не может человек творить жизнь знаниями, полученными из падшего міра и мечтать о  свободе от него: ими он может только приспосабливаться к міру и рабски служить ему, схоронив в нем всякую надежду на истинную свободу. Для творчества нужны знания надмірные, ценные, основательные, полученные как дар от Бога. Нужны условия, в которых человек сможет учиться, творить и развиваться. Жизнь, пронизанная ложью, навязыванием повсюду мірских ценностей – через школу, рекламу, политику, СМИ – не есть условие свободного развития человека. У человека должен быть выбор, которого у него нет: ему с рождения все предписано, все за него решено, определено и расписано: что ему учить, сколько, где учиться, у кого – и к чему и как стремиться, чтобы добиваться положения в міре. – Но зачем ему падший мір? Зачем ему положение в міре растленном, который ничего уже не стоит в масштабах правды Божией и любви? – в міре падшем и обреченном? Чего ему в рабском міре добиваться, имея дар свободы и талант от Бога? Неужели ему нужно зарыть свой талант в погребаемый безверием мір вместо того, чтобы принести в дар Богу два или три таланта? Человек имеет дар от Бога, и образует себя в соответствие с Заповедями, имея благодать Божию главным водителем в них,  и, соответственно, влияя на мір, должен преобразовывать этот мір, подчиняя его законам жизни, вечности и свободы – законам правды и любви. Не служить міру темному, падшему и растленному – а преобразовывать его в Новый, нравственный, просвещенный: «Се творю все Новое», – говорит Господь, – и для этого человеку нужны другие знания, другие условия и другая свобода. Нет для него иной свободы, как Божьего творения, кроме свободы в Боге – своем Творце. Мір не имеет в себе свободы – эту свободу ему нужно дать, а соответственно, нужно сохранить ее для тех, кто ее имеет, кто свободно пребывает в Боге. Это наши дети и внуки, пришедшие в мір с живою и чистою душой. И за эти души взрослые люди должны взять на себя ответственность: дать им право знать: что они хотят, – учиться, у кого они хотят, – любить, что они хотят, и жить в том, что они любят. Другими словами, позволить ребенку стать самим собой – образом и подобием Того, Кем он создан, стать тем, кем хочет видеть его Бог. А Бог хочет видеть в нем Свой образ и Свое подобие.

– Но хочет ли видеть мір в себе образ и подобие Божие? Готов ли мір принять свободу от Бога? Готов ли дать ее детям, которых возлюбил Бог? – Всегда свобода попиралась в міре, изгонялась из него и подменялась обманом. Свобода инстинктов, легальность греха, практичность лжи, разрушение человека и мира – вот что считается в нем свободой. Другими словами, – все, что ведет человека к смерти, стало свободой в міре, погрязшем в безверии и грехах. В этом міре легко потерять свободу. Он навязывает свое понимание свободы, подавляя в обществе всякую другую мысль о ней, начиная с рождения и кончая могилой. Может, существующий образ свобод и устраивает падший мір, но многие люди его не приемлют, тем более, дети Божии.

 

ВИДИМ ЧЕЛОВЕКА, КАК ДЕРЕВО

«Он, взглянув, сказал: вижу проходящих людей, как деревья» (Мк. 8,24)

Сердце человека огрубело, ожесточилось в міре. Он перестал видеть, слышать и понимать ближнего. Он видит человека, «как дерево», и как с деревом с ним поступает. Но в отличие от Евангельского слепого, который жаждет прозрения и взывает о помощи к Христу, он не знает своей слепоты, не сознает ее, и не может жаждать себе исцеления. А потому такой человек не может отслеживать поведения, которое отнюдь не ведет его к спасению.

 

Ребенок отошел от мамы, поднял с земли веточку рябины и начал разглядывать на ней красные ягодки, медленно поворачивая ее в руках, и чему-то улыбаясь: он что-то соображал в то время, творчески осмысливал заинтересовавший его предмет – удивлялся и радовался ему. Мама увидала, что ребенок поднял с земли пыльную ветку, подбежала к нему, выхватила из рук красный букетик – и выбросила вон: «Берешь в руки всякую гадость». – Схватила его за руку и потащила за собой, нервно шагая вперед. Ничего, кроме гадости, мама в этом случае не увидела. А ребенок расплакался: у него отобрали предмет радости и разрушили творческий процесс познания. «Чего ты орешь, – кричит мама, и дергает ребенка несколько раз за руку в надежде его успокоить. – Закрой рот, хватит орать – и не упирайся». Маме не до познаний ребенком мира, и не до ребенка самого: она думает, чем платить за квартиру, и где заработать денег, чтобы всех накормить; и много еще о чем ей приходится думать, чтобы как-то в этом міре прожить.

Все проблемы человек сосредоточил на себе, и не вырвется из них никогда. А потому гения у нас душат не только «в зародыше» и не только в школе. Его душат везде: дома, в школе, на улице, на работе, потому что мы все стали похожими на деревья, и отношения между нами перестали быть человечными; потому что общество наше огрубело: утратило стыд, вежливость, такт; потеряло внимание друг к другу, милосердие понимание и любовь. Оно огрубело и ожесточилось: из него ушли чуткость, и человечность. И если мама не чувствует собственного ребенка – не слышит, не понимает его, «видит в нем человека, как дерево», – то как она почувствует Бога; как услышит, узнает, ощутит Его в себе? И как Бог поможет ее проблемам, если она Его не слышит?

 

СВОБОДА В МІРЕ И СВОБОДА В БОГЕ

«Свободен только тот, кто стяжал свободу внутреннюю, равно раб тот, хотя он и богач, кто во власти страстей и пороков. Не будь же рабом того, чего владыкою сделал тебя Бог. Тот истинно свободен, кто живет для Христа: он стоит выше всех бедствий. Если он сам не захочет себе сделать зла, то другой никогда не будет в состоянии сделать ему это» (Св. Иоанн Златоуст)

Тот, кто не ощущает в себе Божией свободы, тот и не стремится к ней, ибо она востребует всего человека, все силы его души, свободные от мелочных привязанностей и грехов, – не имеющие препятствий для любви и света. Человек же, приспосабливающий себя к міру, утрачивает то стремление к любви и свободе, которое изначально присуще ему как существу духовному, со всеми ценностями Божьего мира – и погрязает в міре вещественном, плотском, падшем, становясь его рабом и вассалом, предельно ограничивая себя накопленными знаниями, идеями и вещами. Отдавая себя на служение вещественному міру, человек порывает с миром духовным, отчуждает себя от него и становится чужим – святым и Богу. Верующему же – весь мір есть дом, и вся вселенная – Родина. Все остальное: поделенное и огражденное заборами и кордонами – рабство, под какими бы лозунгами оно не предлагалось, ибо каждый человек, и каждый народ определяют ими свою свободу. И там, где начинается свобода одного, там заканчивается свобода другого. В Боге, поскольку все становятся преображенными в Нем, свобода каждого становится свободою всех, и свобода всех есть свобода каждого – все члены одного Тела, скрепленные одним Духом. Полнота общения людей, живущих в одном Духе, реализуется в полноте их свободы. Кто понимает свободу иначе, а именно: без Бога, тот теряет ее – и рано или поздно поплатится своей личностью, разрушив в ней не только образ Божий, но и образ человеческий.