Он был «Рыцарем Правды и Света».

Из литературного наследия  


От автора

В духовной, религиозной истории России XIX века личность архимандрита Феодора (мирское имя Александр Матвеевич Бухарев) (1824–1872) сыграла значительную роль. Современные историки справедливо считают его «предтечей нового религиозного сознания».

Интересна не только его богословская система, интересен вопрос о центральном поступке его жизни. Снятие монашеского сана Бухарев переживал как «позор расстрижения»… Лишившись монашеского сана, должности, содержания и даже ученой степени доктора богословия, он был отвержен и гоним.

После снятия сана он снова принял светское имя и стал в миру «сыном дьякона, расстригой».

Это событие часто использовалось как «аргумент» за или против монашества в рассуждениях исследователей. Некоторые в его поступке предпочитали видеть сознательный протест в духе критически настроенного времени: протест против монашества и церковности.... Но нет, отец Феодор до конца жизни сохранил глубокую веру и не отвергал православных догматов. При выходе из монашества его воззрения не изменились…. Он был вытеснен из церковной среды, которую интеллигенция обвиняла в консервативности.

Мой первый интерес к личности и судьбе Бухарева был связан с работой по расшифровке автографов Павла Флоренского, который в «Богословском вестнике» дал вторую жизнь материалам о Бухареве. Судьба Бухарева не оставила меня равнодушной. Я искала сведения о нем увлеченно и напряженно. В современную антологию «Православие: За и против» вошла статья архимандрита Феодора под названием «О современности в отношении к православию». Яркая личность, судьба и творчество архимандрита Феодора привлекла мое внимание. У этого его произведения оказалась долгая жизнь: спустя сто тридцать лет оно было вновь переиздано в Москве в 1991 году, а впервые его работа появилась в Санкт-Петербурге в 1860 году. Загадка его судьбы занимала русских исследователей и философов самых разных поколений. Первые главы, а вернее их краткие варианты были написаны еще к 180-летию со дня рождения А.М. Бухарева. Последние – написаны пять лет спустя.

Эта книга посвящается «скромным труженикам на ниве Господней» –

архимандриту Феодору (Бухареву),

священнику Павлу Флоренскому

и протоиерею Александру Меню

А.М. Бухарев. Портрет работы Альтмана

«Душа его занята была учеными интересами и жаждала одной правды Христовой»

«Мир явился мне не только областью, во зле лежащей, но и великой средой для раскрытия благодати Бого-человека,  взявшего зло мира на себя» А.М. Бухарев.

Личность архимандрита Феодора неординарна, загадочна и во многом примечательна. А.М. Бухарев – богослов, публицист, критик. В своих трудах Бухарев отстаивал идею соединения мирского с духовным началом. Он был приверженцем внесения православных начал в реальную жизнь. После его смерти кто-то написал о нем: «Он представлял собой «явление исключительное в истории русской церкви». Многие его поступки вообще могут быть поняты только в связи с той исторической обстановкой, при которой началась его деятельность.

Церковь под прессом николаевского режима заметно деградировала. Бухарев отстаивал идею, что наряду с раскрепощением народных масс должно происходить и раскрепощение религиозное. В настоящее время, так же, как и на пороге ХХ столетия, он снова привлекает к себе внимание наиболее чутких представителей современного богоискательства. Его судьба глубоко трагична не только для своего времени. Для многих современников и потомков биография Бухарева представляла и представляет до сих пор предмет глубоких размышлений о назначении человека в жизни, о роли в его жизни духовности.

Обратимся к основным вехам его удивительной биографии. Биографическая канва лишь наметит чрезвычайно важные моменты, требующие своего осмысления. На долю Бухарева выпало много сильных переживаний. Он родился в 1824 году в семье скромного тверского дьячка в селе Федоровское Корчевского уезда Тверской губернии, и  вся его многотрудная жизнь родовыми корнями была связана с тверской землей, хотя жить ему приходилось в разных местах: в Сергиевом Посаде, Казани, Петербурге и, наконец, в Переславль-Залесском он нашел место своего упокоения. Если заглянуть в дореволюционный Энциклопедический словарь «Гранат», то о нем приведена достаточно лаконичная биографическая справка, в которой А.М. Бухарев представлен в первую очередь как «духовный писатель». Он окончил тверскую семинарию, где обратил на себя внимание своими способностями, и продолжил духовное образование в Московской Духовной Академии....

В 1846 году он блестяще окончил Московскую Духовную Академию. Как чрезвычайно способного студента его оставили на кафедре Св. Писания для написания научной работы. В надежде посвятить себя всецело богословским занятиям он в возрасте 20–21 года постригся в монахи, так как, по его собственному позднейшему признанию, был болезненным и углубленным в самого себя. По признанию преподавателей, он принадлежал к самым одаренным и интересным личностям из числа получивших образование в духовной школе. И далее: «…Бухарев всячески старался смягчать нападки на либеральное движение… через всю жизнь Бухарева и как преподавателя, и как литератора, и цензора красной нитью проходит упорная борьба с тем рутинерством и узостью взглядов, которые всецело царили в его время среди духовенства».

В энциклопедическом словаре «Гранат» названы основные его труды:

1. О православии в отношении современности. (1860).

2. Три письма к Н.В. Гоголю. (1861).

3. О Новом Завете (1861).

4. О современных духовных потребностях мысли и жизни. (1865).

5. Моя апология. (1866).

О книговедческой характеристике этих изданий будет сказано ниже в главе «Страница книговедческая»… Примечательно, что в дореволюционном издании «Полного православного богословского энциклопедического словаря» неверно указан год его рождения – 1822. Но важнее другое – это признание заслуг А.М. Бухарева как мыслителя и духовного писателя. Читаем: «… после снятия сана Бухарев продолжал свои труды по богословию, пока сломленный неустанным трудом и материальными лишениями, не умер от чахотки. В лице Бухарева русская богословская наука потеряла одного из выдающихся своих представителей, отличавшегося, как высокими нравственными качествами, так и глубоким умом. Сочинений Бухарев оставил после себя очень много. В его произведениях обнимается содержание Священного Писания обоих заветов от книги Бытия и до Апокалипсиса». (В кн.: Полный православный богословский энциклопедический словарь. Т. 1. Изд–во П.П. Сойкина. Репринт. 1992. 416–417).

На крутых поворотах жизни

В его земном обетовании не раз были крутые повороты. Первый из них случился в 1846 году, когда он принял монашеский постриг. По поводу этого ответственного шага его современник профессор МДА Н.П. Гиляров-Платонов в некрологе о Бухареве вспоминал: «… мы его знали близко, когда он был первоначально Александром Матвеевичем Бухаревым. Знали довольно, когда он стал отцом Феодором, иеромонахом и потом архимандритом, и раз видели накануне возвращения из отца Феодора  снова в А.М. Воспитанник духовной академии, еще не кончивший курса, 21 года, почти мальчик, поступает в монахи.

21 год! Полное незнание жизни! Что может случиться и как пускаться в эту темную будущность, из которой нет возврата!.. Это был пылкий юноша, неопытный до смешного, впечатлительный и восторженный…» Накануне принятия монашеского пострига Александр Бухарев как бы прощался со своими сокурсниками. Н.П. Гиляров-Платонов отмечал интересные подробности этого события: «Помним, пришлось А.М. выслушивать не от одного в этот торжественный, последний для него вечерний час товарищеского общества суровые предсказания: «Ты будешь несчастным! Ты погибнешь! Ты не знаешь, что делаешь! Подкрепи тебя Бог!

Вскоре  22-х летнему монаху была дана кафедра при Духовной Академии». Сначала он преподавал греческий язык и Библейскую историю. Бухарев-педагог, по рассказам его современников, читал лекции с таким «огнём и воодушевлением», что доводил слушателей до полного изнеможения. Протоиерей А.А. Лебедев в некрологе о нем отмечал: «Отец Феодор импровизировал свои лекции с необыкновенным воодушевлением, стараясь выразить сущность содержания излагаемой им священной книги и самый духовный облик её автора. Он много пишет, и свои первые сочинения печатает в академическом журнале». Студенты его любили и глубоко почитали. В Московской Духовной Академии ему довелось преподавать восемь лет. Он оставил в душах студентов памятный след.

К 1852 году он был уже профессором на кафедре Священного Писания. По этому поводу Н.П. Гиляров-Платонов вспоминал: «При пылком уме, живом воображении, некотором остроумии отцу Феодору недоставало одной, впрочем, весьма важной вещи: основательной исторической подготовки, того, что называют эрудицией. Многих, самых обыкновенных познаний, доставляемых первоначальным образованием, он был лишен, как лишен был и самых обыкновенных познаний практической жизни. … на нем отразился один из недостатков прежнего семинарского воспитания: развитой формально ум и отсутствие материала, над которым мог бы ум работать, отсутствие груза, который бы не давал заноситься от действительности…. Кафедра отцу Феодору была дана: экзегетика, т.е. толкование Библии».

В этот же период он начинает пробовать свои силы как историко-церковный публицист и духовный писатель. К этому времени относятся и его первые публикации в периодической печати. За свое стремление примирить чистое христианство с современной ему жизнью, а также за переписку с Гоголем навлек на себя неудовольствие начальства. Успешная педагогическая деятельность в МДА длилась почти десять лет, и чисто внешне была достаточно плодотворной. Между прочим, с первых лет своей  педагогической и научной деятельности он уже занимался изучением «Апокалипсиса». И об этой стороне его духовной жизни остались весьма сдержанные и скептические суждения его современника Гилярова-Платонова:

«Эрудиции требовалось пр?пасть… совершенно произвольным измышлениям – за Апокалипсис!.. Обложив себя дюжинными учебниками истории, отец Феодор по Апокалипсису вздумал разгадывать и прошедшее, и будущее. Уезжая из Сергиевой Лавры, он объяснял некоторым из сослуживцев, не смущаясь: «Я знаю, что надо мною смеются, считают полоумным, но судьба всех великих людей такова. Последствия меня оправдают».

В богословском мире в этом смысле успело составиться даже предание и притом не без исторических оснований. Отец Феодор как благоговейный послушник представил опыт своих толкований митрополиту Филарету. Тот, должно быть, прозрел опасность и поручил молодого профессора одному духовному старцу, заповедав ничего не предпринимать увлекавшемуся юноше без его совета. К сожалению, духовный старец, может быть, и опытный в духовной жизни, был невежда в науке: самолюбие профессора не покорилось наставлению, и Апокалипсис продолжал привлекать его внимание.

Второй раз его жизнь круто изменилась в 1854 году, когда он был переведен без видимых причин… в Казанскую Духовную Академию в качестве профессора нравственного и догматического богословия. Вскоре его назначили также инспектором Академии, ответственным за воспитание студентов. У слушателей он стремился воспитать не формальное послушание, а дух сыновнего доверия и преданности, чем немало удивлял своих современников, поскольку не подходил к уже сложившимся стереотипам отношений. Но казанский период его научной и педагогической деятельности был недолгим – всего несколько лет. И о нем мало, что известно его биографам.

По мнению будущих историков в течение некоторого времени накануне реформы Казанская Академия служила местом ссылки «либерально настроенных» ученых монахов. В Казани демократическое правление Бухарева как инспектора академии оставило у многих по себе неизгладимую память. Естественно, что Бухарев не мог сойтись с ректором духовной академии, человеком большого, но холодного ума, надменным и сухим. Вскоре в Казани Бухарева отстраняют от педагогической деятельности и переводят в Петербург с новым назначением, так же серьезно не обосновав мотивы нового назначения.

В 1858 году он был назначен членом петербургского комитета духовной цензуры. Бухарев был выжит из сферы духовных учреждений. В сущности, это назначение было надругательством: меньше всего этот кроткий, талантливый и любящий монах мог нести службу в жандармерии печати. Эта служба столкнула Бухарева с его «литературным палачом», редактором  журнала «Домашняя Беседа». Так начался еще один этап и крутой поворот в его биографии, во многом оказавшийся наиболее драматичным и можно сказать даже трагическим.

События реальной жизни все туже завязывались в сложный узел противоречий – творческих, идейных, психологических; и никакая сила не была в состоянии их разрешить. Когда они достигли  предельной степени, разразилась катастрофа. В Петербурге между архимандритом Феодором Бухаревым как духовным цензором и редактором журнала «Домашняя беседа», слывшем ханжой и мракобесом Виктором Аскоченским возник серьезный конфликт. В Петербурге он вступает уже на широкое общественное поприще. Его первые литературные труды как духовного писателя появились именно в Петербурге, когда он был цензором. Во многих его книгах и публикациях были фрагменты его лекций, которые он ранее читал студентам духовных академий.

Н.П. Гиляров-Платонов в этой связи отмечал: «Он был либеральнейший из духовных цензоров, но впрочем по особенному…. По течению его мыслей у него выходило как-то, что современное направление науки и именно то, которое считается крайним, есть истинное христианство, что в общем о нем мнении есть недоразумение и что в кажущемся атеизме отыскивается Христос».

Его ученик В. Лаврский свидетельствовал, что слышал, как горячо принимал о. Феодор к сердцу дело свободной русской мысли и жизни, когда ему, как цензору светской литературы и публицистики в статьях, подлежащих духовной цензуре, приходилось быть судьей этой мысли в годы освободительного движения.

В качестве цензора Бухарев задержал и не дал появиться в печати несколько непристойных на его взгляд статей «Домашней Беседы», которую редактировал В. Аскоченский. В своем журнале В.И. Аскоченский в необычайно вульгарной форме нападал на Бухарева и на ученое монашество вообще. Его выпады в печати были столь недостойны, что конференция Московской Академии возбудила судебное дело по обвинению в оскорблении. Особо яростным нападкам Аскоченского подверглось сочинение Бухарева «О православии в отношении к современности», вышедшее из печати в 1861 году. Аскоченский называл автора «еретиком» и осыпал его буквально ругательствами. Со стороны редактора издания последовала беспощадная травля. Это столкновение с Аскоченским стало, по мнению историков, воистину «самым громким эпизодом в истории духовной  журналистики» середины XIX века. Доносы, травля, запугивание друзей Бухарева, клеветнические оскорбления в печати – всё навалилось на него, требуя выбора позиции в столкновении с реальным злом. Коллеги предложили Бухареву подать иск о суде чести, но это он отверг, как путь «недостойный истинного христианина…» На некоторые выпады в печати разбушевавшегося Аскоченского Бухарев ответил также в печати, в журнале «Сын Отечества», но весьма достойно. После этого от своего оппонента  он получил ярлык «зловредного еретика». В прогрессивной печати 60-х годов В. Аскоченского называли  «мрачным изувером».

Даже митрополит Московский Филарет (Дроздов), хорошо знавший Бухарева, пожелал ему «терпеть» и ничего не предпринял, чтобы облегчить страдания своего прежнего «любимца». Многие коллеги были обескуражены таким проявлением мракобесия и очень напуганы. Напряженная борьба двух позиций на вопросы духовной жизни и назначении духовной литературы привела к тому, что в  конце 1861 года архимандрит Феодор подал прошение в Святейший Синод о прекращении своей деятельности в качестве цензора. Мотив – «Из-за расстроенного здоровья», но многие хорошо знали, что скрывается в действительности за этим мотивом.

Разрыв между церковью и обществом принимал формы непримиримые, и весь ужас этого разрыва Бухарев пережил сполна. Можно считать, что вся его благородная жизнь христианина стала искупительной жертвой. Именно поэтому его жизнь воспринимается как явление исключительное в истории русской церкви.

Историко-церковные новеллы о Бухареве А.М. – Харьков, 2010