Вехи судьбы и творчества

Виктор Александрович Шоломов

Светлой памяти Софьи Богдановны Шоломовой

(1940-2010)

Софья Богдановна Шоломова (в девичестве Самойлович) родилась 15 июня 1940 года в Харькове. С 1947 года училась в 17-й школе, которую окончила в 1957 году. Я знал Соню с ее десяти лет. После окончания школы она два года работала на харьковском релейном заводе. В это время мы уже встречались. В 1959 году Соня поступила на химфак харьковского университета. После окончания 1-го курса вместо колхоза (в советское время студенты были обязаны отрабатывать каждый год несколько недель в колхозе в качестве трудовой повинности — Прим. ред.)   ее направили в библиографический отдел Центральной научной библиотеки в помощь библиографу. Так судьба свела ее с замечательным библиографом Эсфирью Семеновной Беркович, которая в жизни совсем еще юной девочки сыграла значительную, во многом даже определяющую роль. Она привила студентке-первокурснице интерес к библиографическому поиску, научила работе со справочниками, энциклопедиями и другими источниками. И, как с гордостью говорила Эсфирь Семеновна, радуясь ее первым творческим успехам, «ученица переросла своего учителя».

11 февраля 1961 года мы поженились. 2 ноября 1964 года у нас родился сын Сергей.

После окончания университета в 1965 году Соня работала в мединституте в качестве ассистента кафедры общей химии. Студенты любили Софью Богдановну, тянулись к ней. Со многими у нее сложились дружеские отношения. Спустя много лет одна из ее бывших студенток в разговоре с ней сказала приблизительно следующее: «Я сравнительно недавно поняла, что Вы учили нас не химии. Вы учили нас самостоятельно мыслить, учили любознательности и постоянной работе над собой».

Любовь к Книге проснулась в Софье Богдановне еще в школьные годы. В комнате 16 м2 , где она жила с мамой, стояла маленькая этажерка с ее любимыми книгами, среди которых — Бальзак, Ромен Роллан, и главная ее любовь — это Паустовский — три тома из шеститомного собрания его сочинений. Любовь к Паустовскому сохранилась на всю жизнь. В 1988 году в Москве на конференции, посвященной памяти Паустовского, она выступила с докладом на тему «Блок и Паустовский», а в 1992 году была приглашена на 100-летие со дня его рождения в г. Тарусу.

Когда мы уже встречались, (я был студентом 2-го курса Харьковского авиационного института, а Соня работала на заводе), летом 1958 года мне удалось купить в Москве в букинистическом магазине недостающие тома Паустовского. Ее радости не было предела.

Постепенно библиотека разрасталась (сейчас она насчитывает более 3000 томов), так что пришлось докупать книжные полки, а во время одного из отпусков мы привезли из Риги книжный шкаф.

Это были годы, когда книги приходилось «доставать», а не покупать. Из каждой поездки и Соня, и я обязательно привозили книги. Запомнился такой случай. Мы вдвоем были в Москве. Отпуск подходил к концу, деньги заканчивались. В один из дней мы набрели на букинистический магазин на Старом Арбате, мимо которого Соня, естественно, не могла пройти. На одной из полок она увидела книгу Ирвинга Стоуна «Моряк в седле» и стала меня упрашивать купить ее со словами: «Я отказываюсь от обеда, только давай купим эту книгу». Через пару часов, уже забыв о своих словах, она с аппетитом уплетала свой обед.

Помню, летом 1960 года (мы еще не были женаты) я был на практике в Уфе и привез оттуда целый чемодан с книгами, которые в Харькове невозможно было достать.

Многие годы Соня ездила в книжный магазин в Рыжове(Рыжов – поселок городского типа под Харьковом. В книге С.Б. Шоломовой «Его почитали святым уже при жизни…» этот поселок, владельцем которого был купец П.П. Рыжов, упоминается в связи с приездом в Харьков в 1890 году протоиерея Иоанна Кронштадтского) и каждый раз привозила оттуда неподъемную сумку с книгами. Мы с мамой с интересом разглядывали очередные ее приобретения. Меня всегда поражало, когда же она успевала прочитать все то, что приобреталось с большой любовью. А я однажды посчитал, сколько лет мне понадобится, чтобы прочитать все книги из нашей библиотеки, и понял, что на это не хватит моей жизни, и по этой причине вовсе перестал читать. Ну, естественно, кроме книг, которые были на слуху, и толстых журналов, многие из которых мы выписывали.

Особо хочу отметить, что домашняя библиотека формировалась Софьей Богдановной продуманно. В ней практически нет случайных книг. Тематика отвечала разрастающимся с годами интересам — это классика, книги по искусству, поэзия, серия ЖЗЛ, зарубежная литература. Отдельно формировалась библиотечка для сына, который в те годы был увлечен книгами Даррелла и другими книгами о природе, о животном мире.

Писать Софья Богдановна начала годах в 1972-1973. Первая статья, которую она написала, была о Ларисе Рейснер. Первым читателем и критиком был я. Мой вердикт был категоричным и бестактным: школьное сочинение. Долгие годы Соня с обидой вспоминала эту мою бестактность.

С этой своей первой работой (переработанной) Софья Богдановна выступила в начале 70-х годов на одном из заседаний харьковского клуба книголюбов, председателем которого был известный харьковский книголюб Исаак Яковлевич Каганов.

Однажды к нам в дом пришел незнакомый человек. Представился. Это был писатель Горбачевский, который задумал книгу для юношества о библиофилах. Как он узнал о Софье Богдановне и кто дал ему наш адрес, не помню. Результатом его беседы с Соней стала небольшая глава в его книге, посвященная книжной коллекции Софьи Богдановны. Эта книга есть в нашей библиотеке, но найти ее я не могу.

В 1975 году в Книжном обозрении появилась статья о Софье Богдановне, посвященная ее следующему после Л. Рейснер увлечению — А. Блоком.

С работой под условным названием «Александр Блок и Лариса Рейснер» Соня выступила на 1-й Всесоюзной конференции, посвященной Блоку. Конференция состоялась в 1974 году в Тартусском университете. С того времени тема «Блок и его окружение» на долгие годы стала определяющей в ее творчестве. По мнению известных блоковедов того времени, Софье Богдановне удалось сказать свое слово в блоковедении, несмотря на то, что о Блоке, казалось бы, сказано и написано было абсолютно все.

В 1980 году по состоянию здоровья, с одной стороны, а с другой — по зову сердца — Соня резко изменила свою жизнь, и после долгих терзаний и сомнений, после 15-ти лет работы в мединституте, с понижением в окладе перешла на работу в Библиотеку им. Короленко. С тех пор и до самого последнего вздоха библиотека стала, без преувеличения, ее родным домом.

Круг интересов Софьи Богдановны был необычайно широк. Сколько забытых и полузабытых имен она извлекла из небытия! На этих страницах трудно даже перечислить их всех. Каждый, кто проявит интерес к ее творчеству, может познакомиться с ее книгами, которые хоть и по одному экземпляру, имеются в фонде библиотеки. О чем бы ни писала Софья Богдановна — о коллекции редких изданий, о первых поступлениях книг в Харьковскую областную библиотеку, об анонимных изданиях — своим моральным долгом она считала хотя бы кратко упомянуть о людях, достойных памяти потомков. В этом, на мой взгляд, и состоит отличительная особенность ее книг.

Начиная с 1990 года, со дня убийства священника Александра Мeня, начался новый этап в жизни Сони. Жестокое убийство настолько потрясло ее, что в результате в ней пробудился интерес к вопросам религии, веры, до той поры дремавший где-то в глубинах ее души. Со свойственной ей энергией и увлеченностью, по собственной инициативе, она взялась за организацию городского вечера памяти о. Александра, приуроченного к первой годовщине со дня его убийства, даже не представляя, с какими трудностями ей придется столкнуться на этом пути.

Первым потрясением было, когда родная библиотека, а вернее ее руководство, отказало в предоставлении зала. После многих мытарств, когда проведение вечера оказалось под угрозой срыва, после вмешательства Владыки Никодима (Владыка Никодим – митрополит Харьковский и Богодуховский), был предоставлен зал в прекрасном бекетовском здании — Доме Архитектора (особняк, построенный по проекту архитектора А.Н. Бекетова).

Посмертно в Москве готовится к печати ее книга о судьбе Натальи Дмитриевны Шаховской и ее мужа — священника Михаила Шика, расстрелянного в 1937 г. Две книги Софьи Богдановны в этом году планируется выпустить при финансовой поддержке харьковской Правозащитной группы, возглавляемой Евгением Ефимовичем Захаровым.

В каждую из своих книг, написанных в последние годы и посвященных трагическим судьбам замечательных людей, погибших в ГУЛАГе, она вложила свою душу, каждую судьбу она пропустила через свое сердце. Об этом ее подвиге в одном из писем написал ее духовник протоиерей Михаил Макеев, который служит настоятелем храма в селе Селище под Киевом. Приведу выдержки из его письма (октябрь 2001 года) с откликом на книгу «Забвение над ними бессильно»:

«... Ваш стиль похож на Регельсона и Солженицына, безбоязненно раскрывающих злодеяния века.

Приветствую Ваше сердце, через которое прошли эти события – иначе не получился бы текст таким живым и страшным...

И еще выдержка из письма от 6.01.2008 года с откликом на книгу «Служенья узкие врата»:

«Досточтимая и дорогая наша София Богдановна, мир Вам и Божие благословение!

Сегодня получил Вашу прекрасную книгу, вклеил туда Ваше письмо и «набросился» сразу читать и нашел даже свое имя там…)

 После этого вечера у Софьи Богдановны появилось много помощников и единомышленников. Среди них большую помощь в организации следующих вечеров памяти оказала Ирина Вадимовна Слета, председатель харьковского объединения творческой интеллигенции «Круг». С тех пор состоялось еще несколько вечеров памяти о. Александра — в помещении Кукольного театра, в зале Института культуры, в Библиотеке им. Станиславского и непременно, два раза в год — на день смерти 9 сентября и день рождения 22 января — проводятся вечера памяти о. Александра Меня в Художественном музее. Все эти годы Софья Богдановна участвовала в этих вечерах и обязательно выступала со своими новыми работами, многие их которых, по ее глубокому убеждению, были бы интересны отцу Александру. И даже будучи уже тяжело больной, к 22 января этого, 2010 года она подготовила последнюю свою работу, которую от ее имени зачитал Александр Константинович Польшин — наш многолетний друг, помощник и единомышленник.

В своей жизни Соня встречалась со многими интересными людьми, о встречах с которыми она все собиралась написать в предполагаемых воспоминаниях. Но творческий напор был таким сильным, а времени оставалось так мало (она это предчувствовала), что до воспоминаний, как итога своей жизни, дело не дошло. Уже будучи тяжело больной, слабеющим голосом она диктовала мне свои клочковатые воспоминания о тех людях, с которыми судьба свела ее во время работы над Блоком и Рейснер и которых она упоминает в своей, можно сказать, последней работе — пятитомном собрании своих давних работ (опубликованных, а также тех, что остались неопубликованными), посвященных Александру Блоку и его окружению. Эти воспоминания мы включили в соответствующие главы.

Софья Богдановна с увлечением рассказывала о своих поездках, об интересных находках. Свой рассказ она начинала еще в трамвае, когда я встречал ее на вокзале после очередной поездки, и продолжала дома. Мы с ее мамой были первыми благодарными слушателями, зачастую единственными.

О ее участии во многих конференциях, проходивших в разных городах — Москве, Ленинграде, Вологде, Иваново, Тарусе, Тарту можно было бы много рассказывать, — может быть, позднее, когда до этого дойдут руки.

И о ее книгах писать нет нужды. Они говорят сами за себя .

Жизнь Софьи Богдановны оборвалась на творческом подъеме. Осталось немало незавершенных работ. Это книга о Марии Юдиной, новеллы о Ф.И. Тютчеве, большая работа о роде Ковалевских, о чудотворных харьковских иконах, солидный труд о философах — Иване Ильине, Бердяеве, Соловьеве. Во всех этих работах использованы редкие документы не только из фондов библиотеки им. Короленко, но и многие материалы из книжных хранилищ Москвы, Ленинграда, Киева. Итог насыщенной творческой жизни Софьи Богдановны — это более двухсот публикаций в разных журналах, альманахах, газетах. Это и четыре книги, изданные в разных издательствах, и несколько десятков книг, изданных очень малыми тиражами на собственные средства (типа самиздата).

Да, велик Ваш труд, но велико это святое дело. Ваше имя будет бессмертно.

Вы воздвигли себе памятник. Спаси Вас Христос!

Дай Бог Вам крепости, душевных и телесных сил!

И в завершение хочу привести фрагмент из статьи Светланы Лукьяновой — московской поэтессы, которая вместе с Аллой Калмыковой приезжала в Харьков на спектакли детского театра «Тимур», возглавляемого подвижником в своем благородном деле Василием Евгеньевичем Сидиным. Перед отъездом в Москву Алла Калмыкова, о которой я много слышал от Сони, и Светлана Лукьянова пришли к нам домой, чтобы повидаться с Соней. Это было в начале февраля. 15 февраля на сайте храма Космы и Дамиана появились статьи Аллы Калмыковой и Светланы Лукьяновой о поездке в Харьков:

«... В дар библиотеке, Фонду им. Чичибабина и архиву "Памяти о. Александра Меня" мы привезли три вышедших сборника проповедей отца Георгия ("Да укрепит вас Господь!"). И тут хочется сказать еще об одном уникальном человеке в Харькове — Софье Богдановне Шоломовой. Сейчас она тяжело больна. Но именно к ней стекаются все культурные потоки. Она написала не одну книгу о мучениках коммунистического режима, печаталась в "Истине и Жизни", а совсем недавно появилась ее замечательная работа о Гоголе в журнале "Дорога вместе" . Это с нее начался интерес харьковчан к личности и судьбе отца Александра Меня. Это она пролагала нити встреч с его духовными чадами, многие из которых стали ее друзьями. Она не могла быть на вечере в библиотеке, но нашла силы принять нас у себя дома. Я была потрясена: прикованная к постели, эта красивая женщина своими сияющими глазами, казалось, обнимала нас. Ей трудно говорить долго, и она сразу заговорила о деле, о том, что с помощью мужа Виктора Александровича хочет довести до конца обработку архива аудиозаписей отца Александра Меня. Ни слова о болезни! Во взгляде — живая радость. И невольно она перекликалась со словом отца Георгия. Помните: в последний свой пост перед Пасхой, уже совсем больной и знающий, как сочтены дни, он прислал прихожанам письмо о Пасхальной радости?! Он напоминал нам о том, что мы христиане, что мы не умираем, как не умер Христос, потому что и нас ждет радость Воскресения вместе с Ним! Вот с этой радостью я простилась с Софьей Богдановной, с дорогой Сонечкой, навсегда запечатленной в моем сердце».

Я считаю своим долгом перед памятью моей жены, моего друга, с которой мне интересно было жить, по мере моих сил и возможностей, довести до конца то, что она не успела завершить. 

20 апреля 2010 года.